Утро встретило его колючим, промозглым туманом, стелющимся по земле. Кирилл оделся в то, что нашёл в старых сундуках – поношенный, но крепкий тулуп, высокие сапоги, шапку. Снаряжение – арбалет за спиной, самодельный колчан с болтами на поясе, нож (бывший кухонный, но наточенный до остроты бритвы). Никакой магии, никакой защиты. Только опыт и холодный расчёт.

Он шагнул в туман.

Лес встретил его настороженной тишиной. Сырость пробирала до костей. Кирилл двигался медленно, осторожно, прислушиваясь к каждому шороху. Память Императора подсказывала: не туда, левее болото, обойди, здесь может быть нора подлесника.

Он не пользовался магией. Её почти не было. Три едва приоткрытых меридиана давали лишь самую малость – чуть острее зрение, чуть быстрее реакция. Но для леса, где каждый куст может быть врагом, и этого хватило.

Первый час ничего не происходило. Лес молчал. Кирилл нашёл тропу, судя по следам, звериную, и двинулся по ней, стараясь не шуметь.

Второй час принёс удачу. Он увидел его. Подлесник. Тварь размером с небольшую собаку, покрытая бурой, колючей шерстью, с длинным, гибким хвостом и пастью, полной мелких, острых зубов. Сидела у корней старого дуба, жрала какую-то падаль.

В прошлой жизни Кирилл раздавил бы такого взглядом. Сейчас это был опасный хищник, способный перегрызть горло. Но у него был арбалет.

Медленно, очень медленно, он снял оружие с плеча. Вложил болт. Натянул тетиву. Легко, натренированным движением, как делал это тысячи раз в прошлой жизни с духовными луками. Подлесник не слышал, не чувствовал. Жрал.

Кирилл прицелился в основание черепа, туда, где заканчивался позвоночник. Выстрел.

Тетива щёлкнула, болт сорвался. Подлесник взвизгнул, дёрнулся, но было поздно – сталь вошла точно в цель. Тварь забилась в агонии, заскребла лапами по земле и затихла.

Кирилл выдохнул. Сердце колотилось, как бешеное. Тело подростка не привыкло к таким нагрузкам. Но Император внутри довольно усмехнулся.

– Один – ноль, – прошептал он.

Он подошёл к туше, быстро, пока запах свежей крови не привлёк других хищников, разделал её. Шкура, когти, зубы – всё это стоило денег в Гильдии. Мясо можно было съесть самим, но тащить его через лес было тяжело. Он отрезал пару лучших кусков, завернул в тряпицу, остальное спрятал в дупле, присыпав листвой, чтобы вернуться позже.

Теперь – дальше. Нужно больше. Тысяча рублей не соберётся из одного подлесника.

К вечеру, когда туман начал сгущаться, превращаясь в сумерки, Кирилл возвращался к усадьбе. За спиной болтался тощий мешок, в котором лежало: три шкуры подлесников (одну, самую паршивую, пришлось выкинуть), дюжина когтей, два десятка зубов, и самое ценное – два мутных, сероватых кристалла, которые он извлёк из туш. Мелкие, размером с ноготь, но всё же кристаллы.

Итог охоты: два подлесника и один болотный волк. Волк попался случайно, когда Кирилл уже возвращался. Тот вышел из кустов прямо на него, метрах в пятнадцати. Арбалет был перезаряжен. Выстрел в глаз – и хищник рухнул, не добежав. Волчья шкура стоила дороже.

Усталость навалилась свинцом. Ноги подкашивались, руки тряслись. Но Кирилл заставил себя дойти.

Когда он вышел на опушку и увидел огонёк в окне усадьбы, он позволил себе улыбку. Первый день охоты принёс результат. Не фантастический, но достаточный, чтобы поверить в себя.

В доме его ждала Матрёна с круглыми глазами и Пантелей, который при виде окровавленного мешка перекрестился.

– Барин! Живой! – всплеснула руками Матрёна. – А мы уж думали…

– Мясо, – Кирилл бросил ей кусок волчатины. – Свари. Завтра идём в город. В Гильдию.

– В Гильдию? – опешила она. – Так вы ж…

– Я сказал, идём, – отрезал он и, не слушая больше причитаний, ушёл в свою каморку.

Нужно было чистить оружие, готовить трофеи к продаже и, главное, провести ещё один сеанс очистки меридианов. Тело требовало восстановления, а Император не собирался ждать.

Ночь прошла в трудах.

Глава 4: Тропой зверя

Город поражал контрастами. Выехав на рассвете на старой, скрипучей телеге, которую Пантелей кое-как собрал из того, что нашлось в сарае, и запряг в неё единственную оставшуюся лошадь – тощую, старую клячу, Кирилл к полудню добрался до уездного центра.

Здесь пахло по-другому. Не сыростью и плесенью, как в усадьбе, а угольным дымом, свежей выпечкой, конским навозом и ещё чем-то неуловимым – духом денег и власти. Двухэтажные купеческие особняки с вычурными наличниками соседствовали с каменными присутственными местами и деревянными лавками. По мостовым сновали экипажи, важно вышагивали приказчики, спешили по делам чиновники.

Матрёна, сидевшая рядом на облучке, испуганно жалась к борту телеги. Кирилл, напротив, смотрел на всё с холодным интересом. Да, это не столица его прошлого мира, где дворцы парили в облаках, но и здесь чувствовалась жизнь. Жизнь, в которой он теперь должен был выжить и победить.