Усадьба Димидовых, некогда, судя по остаткам былой роскоши, впечатляющее поместье, сейчас напоминала доживающий свой век барский дом из тех, что сжигали во время крестьянских бунтов. Часть флигелей стояла заколоченной, в окнах главного дома зияли дыры, затянутые плёнкой, крыша в одном месте протекла, и в вестибюле стоял таз, в который мерно капала вода. От постоянной сырости пахло плесенью.

Слуг было трое: та самая древняя кухарка Фёкла, полуслепой старик-дворник по прозвищу Пантелей, который, кажется, ничего уже не соображал, и хмурая баба лет сорока – Матрёна, исполнявшая роль то ли экономки, то ли просто смотрящей за тем, чтобы последние ценности не растащили.

– Барин, – Матрёна догнала его на крыльце, когда он вышел глотнуть свежего воздуха (воздух оказался спёртым, пахло гнилыми листьями и близким болотом). – Там это… опять приезжали.

– Кто?

– Да приказчик от Карамзина. Говорят, векселя наши у него. Если до конца месяца не отдадим – заберут лес за рекой. А в городе, в лавках, нам больше в долг не дают. Говорят, род ваш… того… ненадёжный.

Кирилл молчал, переваривая информацию. Память Кирилла-подростка подсовывала ему картины унижений: как его, «пустоцвета», выгоняли из присутственных мест, как над ним смеялись в уездном собрании, как купцы, которые раньше кланялись его отцу, теперь отворачивались при встрече.

– Сколько мы должны Карамзину? – спросил он.

– Три тысячи рублей с копейками, – вздохнула Матрёна. – А в казне, сами знаете… пусто. Последние серебряники Фёкле на харчи отдали.

Кирилл присвистнул мысленно. Три тысячи. Для Императора, в прошлой жизни оперировавшего горами золота и духовных кристаллов, сумма смешная. Для нищего подростка в разорённой усадьбе – неподъёмная.

– Ладно, – сказал он вслух. – Иди.

Оставшись один, он вернулся в свою каморку, сел на тюфяк и закрыл глаза. Хватит рефлексировать. Пора работать.

Первым делом он занялся телом. Очистка меридианов. Процедура болезненная даже для подготовленного культиватора. Для запущенного организма четырнадцатилетнего подростка она была пыткой.

Кирилл мысленно провёл инвентаризацию тех знаний, что хранились в его голове. Техника «Пылающего Клинка»? Позже. Формула «Ледяного Щита»? Не сейчас. Ему нужна была самая базовая, самая примитивная техника очистки, которую преподают новичкам. Та, что не требует внешней энергии, а использует внутренние резервы тела.

«Малый круг кровообращения». Вот что нужно.

Он начал. Это было похоже на то, как если бы он пытался прочистить засорившуюся трубу голыми руками, разрывая многолетние отложения грязи собственными венами. Боль прокатилась по телу волной, вышибая пот. Кирилл стиснул зубы. Он Император. Он терпел боль и похуже.

Через час, показавшийся вечностью, он открыл глаза и с удивлением обнаружил, что не умер. Тело дрожало, по вискам стекал пот, но внутри появилось странное, незнакомое этому телу ощущение – лёгкости. Как будто с души и с тела сняли тяжёлый, грязный мешок.

Он снова прислушался к себе. Меридианы… не все, но три главных канала были чуть-чуть приоткрыты. Совсем чуть-чуть, на волосок. Но даже это было победой. Энергия, которой в теле почти не было, теперь могла циркулировать. Пусть слабо, пусть едва заметно, но могла.

Этого хватит, чтобы…

– Барин! – раздался отчаянный крик Матрёны где-то во дворе. – Барин, они приехали!

Кирилл вздохнул, вытер пот рукавом и встал. Трясущимися ногами он вышел на крыльцо.

Во дворе стояла дорогая, но вычурная пролётка, запряжённая парой сытых лошадей. Рядом с ней – трое здоровенных мужиков с наглыми рожами, одетых не то в приказчиков, не то в наёмную шестёрку. А перед ними, поигрывая тростью, стоял улыбающийся толстяк в богатой шубе.

– Кирилл Димидов, собственной персоной! – пропел он, увидев подростка на крыльце. – А я уж думал, ты вовсе из дому не выходишь, пустоцвет. Ну что, должник? Где мои денежки?

Кирилл посмотрел на него. Память услужливо подсказала имя: купец Ляпин, местный ростовщик, которому род задолжал ещё при отце. Мелкая сошка, но сейчас – опасная.

– Денег нет, – ровно сказал Кирилл. – Пока.

– Пока? – купец расхохотался, его шестёрки заржали следом. – Слышали? «Пока»! Ах ты, щенок! Твой папаша занимал у меня пятьсот рублей два года назад. С процентами – уже тысяча! Или ты думаешь, я буду ждать, пока ты там… покажешь фокус? Ты же пустой, все знают. Даже слуги от тебя бегут!

Кирилл молчал, давая ему выговориться. Эмоции плескались где-то глубоко, под контролем Императора. Он оценивал противников. Трое мужиков – без магии, просто тупая сила. Купец – возможно, 1-й ранг, Чернь, но с деньгами. Оружия не видно. Если бы у него было сейчас хотя бы 2-й ранг, он бы разобрался с ними за минуту. Но у него – только очищенный на волосок меридиан и ничтожное тело.

– Я верну тебе тысячу, – сказал он, когда купец замолчал, чтобы перевести дух. – Через неделю. С процентами.

Купец поперхнулся смехом.

– Что? Ты? Через неделю? Да где ты возьмёшь тысячу рублей, нищий?

– Не твоё дело, – Кирилл посмотрел ему прямо в глаза. Взгляд Императора, взгляд, привыкший повелевать миллионами. Купец на мгновение замер, словно наткнулся на стену, но быстро опомнился.

– А если не вернёшь?