– Наши Малены поехали навстречу принцу? – удивился вслух Хуго Фейлинг.

– А что вас удивляет, господин Фейлинг? – в свою очередь спрашивает у него сенатор Гумхильд. – Наши Малены и Малены вильбургские – родственники, отчего же им не поддерживать отношений?

На это Фейлингу возразить было нечего. И тут все почувствовали себя несколько неловко.

– И что же Раух с Ульбертом скажут принцу? – интересуется Хуго.

– Не знаю, господа, не знаю, – сенатор говорил и с удовольствием ел. Тут он вытер губы салфеткой и взял кружку с пивом. – Возможно, они будут уговаривать принца не посещать наш добрый город, а возможно, будут просить принца не знаться с господином бароном. Ну, хотя бы публично. Трудно сказать, что они задумали, но и первое, и второе осуществить им будет непросто. Уже всем известно: и сам курфюрст, и его наследник к нашему почётному маршалу, – тут сенатор отсалютовал генералу кружкой, – благоволят. Думаю, что господа Малены реально будут претендовать на место в свите юного князя. Не более того.

Скорее всего, сенатор был прав. Никакого серьёзного урона они причинить не могли, но вот то, что это крысиное семейство не сдаётся, что они продолжают вредить ему как могут, противостоять даже там, где он считал своё над ними превосходство полным, это Волкова почему-то раздражало. Раздражало – это мягко говоря. Он немного подумал… А впрочем, почему они не смогут навредить? С чего это он так решил? Возможно, они попытаются помешать празднованиям в честь приезда принца. Сорвать шествия, устроить беспорядки, какими-нибудь сварами, драками помешать обеду или балу. Попытаться убить кого-нибудь. Если они среди бела дня решились напасть на Брунхильду и юного графа, если они не побоялись устроить штурм дома Кёршнера, чего им стесняться тут? От этих мыслей у него портится аппетит, он не сдерживается, комкает салфетку и бросает её на стол. И тут же понимает, что все за столом глядят на него и что ему нужно демонстрировать уверенность в себе. Нужно что-то сказать им, и он находит неплохой вариант, хорошую тему. На первый взгляд этот вопрос никак не пересекался с противодействием Маленов, он, наоборот, подчёркивал то, что генерал не очень озабочен этим противодействием. Но это ему сейчас и было нужно.

– Друг мой, – он обратился именно к сенатору, – меня сейчас больше волнует состояние графского дворца.

Тут сенатор Гумхильд сморит на него с интересом, а Виллегунд и братья Фейлинги с удивлением: о чём это вы, генерал? Неужели вас дворец интересует больше, чем козни Маленов? Да, так и есть, и, как бы подтверждая это, он продолжает:

– Бог с ними, с этими Маленами, я хочу отремонтировать дом моего племянника, вы же знаете, негодяи поругали его и разгромили, а я в преддверии приезда Его Высочества хочу просить у города субсидий на ремонт, так как сам нахожусь в стеснённых обстоятельствах.

– Но, как бы то ни было, – разумно предполагает Гумхильд, – даже если магистрат и пойдёт на подобные траты, то до приезда в город принца вы не только не успеете провести ремонт, вы и сами субсидии не успеете получить.

Но генерала это ничуть не смутило, и он, глядя на сенатора, продолжает:

– Тем не менее, я хотел бы попробовать, а уж когда будут деньги, завтра или через месяц, – то дело не первое.

– Ну что же, – Гумхильд ничуть такому напору не удивляется. – Если запрашиваемая сумма будет разумной, я готов проголосовать за. И вот у вас, дорогой барон, уже три голоса в сенате: я, представитель господ Фейлингов и уважаемый господин Виллегунд, осталось только узнать о запрашиваемой сумме. Надобно для того только осмотреть дворец, произвести аудит…

Но Волков прервал его:

– Это слишком затянет дело, давайте сразу начнём и просить много не будем. Просто запросим пять тысяч. Всё равно это намного меньше, чем требуется. Тем более мы ограничены временем, какие уж тут аудиты.

Гумхильд помолчал и ответил:

– Я думаю, что лучше будет, если мы повысим шансы посредством понижения суммы. Давайте сделаем запрос на три с половиной тысячи талеров.

– Хорошо, – неожиданно для всех соглашается Волков, он был бы не против получить и эти деньги, хоть они все пойдут на замену окон, дверей и паркетов во дворце. – Но тогда у меня к вам просьба: запрос на эту сумму… пусть он будет не от господина Виллегунда, а от вас.

И на это сенатор ответил:

– Я всё сделаю, сам подам запрос председателю и выступлю в его поддержку.

– Прекрасно, спасибо вам, господин Гумхильд, – кивает ему барон.

После беседа пошла живее, оказалось, что Гумхильд во многих городских делах разбирается. И они стали решать, что ещё предпринять для встречи. А Гумхильд и говорит:

– А пусть городские девы, как на праздник эдельвейсов весной, устроят проход перед принцем и осыпят его путь цветами.

И эта мысль всем пришлась по вкусу.