– Перед отъездом напиши ей письмо. Ласковое, – предлагает племяннику генерал. Он видит, что разлад с женой серьёзен. – А в Ланне купи ей подарков. Самую лучшую ткань купи, какую сыщешь, золото, чулки из шёлка, не знаю, что она у тебя любит. Может, конфеты, может, пряники печатные. В общем, не скупись. А как приедешь, так непременно поговори с нею. Женщин трудно понять, даже разговаривая с ними, а уж ежели не говорить, так вовсе понять невозможно. Если нужны деньги, я тебе дам.

– Деньги у меня есть. Спасибо за совет, дядя, – Бруно понимает, что разговор окончен. Он встаёт.

– Надо было тебе ехать с Нейманом, – размышляет генерал. – Ладно, пусть Рене найдёт тебе пару людей в сопровождение. Поцелуй матушку, передавай привет графине. Я напишу тебе письма к ней и к Агнес, завтра утром заберёшь, я оставлю тебе их – возможно, на заре уеду. Как вернёшься из Ланна с подарками для жены, так мы ещё поговорим о твоей Урсуле.

Так и вышло: едва стало светать, как он уже был в карете и ехал к Малену, так как дел у него было очень много. Принц приезжает. Возможно, будет уже через неделю.

***

– Ну, после тех слухов, что взбудоражили весь город, я уверен, что деньги на храм у вас есть, – произнёс отец Бартоломей без тени улыбки.

Волков сразу с дороги поехал в собор, где епископ только что отслужил и теперь собирался домой. Он как раз переоблачился в ризнице в повседневную одежду.

– Да, деньги отложены, – так же серьёзно отвечал ему барон. Он, правда, не стал уточнять, что пока только половина, остальное у него будет лишь после продажи олова, – Место выбрано, можно начинать строительство. Всё к тому готово.

– Пришлю к вам брата Марка. Не будем тянуть… Люди ваши заждались хорошего храма и истинного пастыря. Я вам найду доброго отца, – обещает святой отец, надевая на голову шапочку. Тут же продолжает: – А что же беглянка ваша? Ищете?

Это был последний вопрос, который генерал хотел бы услышать; он не сразу на него ответил, а дождался, пока они выйдут из ризницы, и лишь тогда сказал:

– Нет, велел не искать её.

И тут вдруг брат Бартоломей остановился и говорит ему:

– Удивили вы меня. Думал, в ярость впадёте, злиться будете. Искал слова для вразумления вас. Да, видно, Господь вас и без меня вразумил.

– Вразумил. А в ярость я впадал, и злился, – отвечает генерал, тоже останавливаясь.– Хватит. Решил не искать их – и так дел много, не знаю, как всё успеть. Пусть живут, как Господь положит.

– Храни вас Бог; отпустите её, отпустите, у неё и так жизнь не была сладкой, – епископ крестит его. – А то, что деньги на приход пошли с воровства, то, конечно, плохо.

«Отпустите её… – Волков ничего на то сказать этому доброму попу не может. – Ну хорошо, отпущу!». Но знает, что сказать насчёт денег.

– Ну… Господь, полагаю, меня простит, дело-то богоугодное, – замечает он.

Святой отец лишь горько усмехается в ответ, потом же они начинают говорить о делах:

– О праздничной мессе не беспокойтесь, друг мой, певчих по всем храмам собираю в один хор, сейчас каждый день новые гимны учат, капельмейстер брат Адриан дело своё знает, думаю, подивим вашего принца; колокола на всех колокольнях сейчас проверяем, кое-где новые колокола вешаем, звонарей учим новым звонам, так что звон тоже будет, думаю, не оплошаем пред сыном княжьим.

Уж за кого-кого, а за отца Бартоломея Волков точно не переживал. И поэтому задерживаться у него не стал. Поехал дальше. И у Кёршнеров после обеда собрал своих друзей, чтобы узнать, как идут дела. Но заметную часть времени собравшиеся интересовались делом, свершённым им во Фринланде, а также обсуждались те слухи, что ходят в городе. Но когда генерал спросил у Фейлинга о том, как ведут себя Малены, то Хуго сказал, что ничего не знает, никто из важных Маленов ему последнее время на глаза не попадался, видно, разъехались по своим поместьям, затаились, но их стряпчий Бельдрих, извечный их холуй со времён старого графа, ходит гоголем, никого не боится и ведёт дела в суде. Он сам его видел не далее как вчера у городского суда.

«Стряпчий Бельдрих… Да, он может знать то, что знать надобно и мне тоже».

– А этот Бельдрих, он не товарищ некоему адвокату Кристофу Альбину?

– Так одна шайка! – воскликнул Кёршнер. – И Бельдрих, и Альбин, и… этот, как его?! – он потряс рукой, прося помощи, но так как никто ему не помог, вспомнил сам: – … Браун! Точно, они с судьями и выпивают частенько, разбойники истинные, все повязаны, уверяю вас, и действуют дружно, как банда… Я так знаю их хорошо, дважды с этой компанией в судах встречался.

Барон кивает.

«Теперь понятно; а как надобно, так для Гейзенбергов делишки обделывают не только в судах!».

А потом генерал стал говорить о том, что надобно ему как-то от города получить деньги на ремонт дома, но все собравшиеся на сие его желание смотрели кисло, не очень-то верили, что такое возможно. А Кёршнер ему и сказал: