По движению рук и выражению лица можно понять, умеет ли человек держать себя в руках, когда взрослая игрушка в ладони. Здесь не просто человек! Здесь огонь в глазах и молнии по телу!

И эти молнии точно не только у меня!

Любочка что‑то мычит, упираясь одной рукой мне в грудь, а я только усиливаю натиск. Но совсем не ожидаю того, что она укусит меня.

Рычу ей в рот от боли и предвкушения. Эх, глупышка, знала бы она, что всё равно будет так, как я сказал, – так бы не сопротивлялась!

Опускаю руку ниже и сжимаю упругую попу через ткань. А руку с шеи перемещаю на затылок, зарываясь в густую копну волос. Они как шёлк, что струится между пальцев, – и только добавляют удовольствия от процесса.

Во внутреннем кармане начинает звонить мобильный – и я понимаю, что кому‑то голову оторву сегодня! Но проигнорировать не могу. Не тот это телефон, который можно пропустить!

Отрываюсь от сладких губ и довольно подмечаю, что глазки у госпожи Стальновой поплыли! У всех плывут – и ты, красотка, не исключение! Вот только яркий румянец на щеках приводит в замешательство. На ней почти нет штукатурки, которой так любят пользоваться все дамочки! Это что за редкий вид?

Внутри с новой силой разгорается гордость и желание раздеть её, но вот мобильный не даёт насладиться этим охренительным зрелищем.

Отвечаю на звонок, не глядя, кто там. По голосу узнаю: сюда могут звонить только несколько человек.

– Что? – спрашиваю зло, но голос севший от желания.

– Что?! Ты спрашиваешь «что»?! Опять кого‑то там трахаешь, а я должна дома сидеть?! – визгливые нотки Нины раздражают так, что, была бы рядом, отходил бы по заднице.

– Что тебе нужно? – рявкаю резко и смотрю в глаза Любе.

Одно мгновение. Я даже не сразу понимаю, что мне ответила эта визгливая малолетка, но вот то, что вижу во взгляде Любови, похоже на уничтожающий шторм! Ни единого намёка на желание или сексуальную дымку. Взгляд, будто сталь, разрезает там, где проходится, – и помилования не будет.

Холодная, даже леденящая усмешка – и звук срабатывания спускового курка!

– Ты меня слышишь, Тимур? Я тебя предупреждаю…

– Перезвоню! – отвечаю Нине и отключаюсь. – Даже мои парни, которые с детства играют в такие игрушки, моргают, когда знают, что сейчас кто‑то сдохнет.

– Плохой персонал у вас, Тимур Варламович, – холодно отвечает Люба. – А теперь можете забрать свой пустой ствол и отойти на безопасное расстояние.

И ничего! В её голосе сплошной лёд. Как будто ледник сошёл с гор и погреб под собой всё живое. Странная реакция, но… Мне доходит только сейчас: Нина!

Но этот вопрос я приберегу. Хочу сейчас узнать другое:

– И как же ты поняла, прекрасная Любовь, что ствол пустой?

– Наглядным методом, – фыркает она и отталкивает меня.

И она, и я понимаем, что если бы я не захотел, Любочка так бы и осталась распластанной по стене.

– В чём же наглядность? – продолжаю спрашивать, когда замечаю, как она подходит к своему столу и открывает сумочку.

Я знаю, что она там ищет. Мобильный. И когда не находит, её глаза уже не просто метают молнии в мою сторону – они убивают!

– Советую положить всё, что было нажито непосильным трудом, туда, где оно и лежало. А потом развернуть свой блудливый зад и свалить из моего кабинета, – произносит тоном королевы и садится в своё кресло так, что я сглатываю вязкую слюну от её движений.

В руке жужжит мобильный – и я опускаю взгляд, пробегаясь по сообщению глазами. Злость и раздражение накатывают волной, а я понимаю, что мой короткий отпуск закончился.

Молча открываю дверь в коридор и, усмехнувшись моим парням, коротко командую:

– Пакуйте её – и в вертолёт.

Глава 5

***

Пытаюсь объяснить себе, зачем вообще нажала на курок, хотя уже по весу пистолета поняла, что он не заряжен. Но в момент, когда Северцев произносит последнюю фразу, всё тело напрягается до предела.

Смотрю в его спину и жалею, что под рукой нет ножа или хотя бы ножниц. Я бы их сейчас с удовольствием всадила в спину этому мудаку бандитской наружности!

А ведь всё так было горячо, и я даже готова была дать себе слово, что только разочек попробую – и он сам скроется. Пока не услышала женский голосок, который кислотой прошёлся по нервам, окатив меня безжалостной волной боли!

Когда‑то мамуля учила, что жизнь бывает жестокой. Пыталась подготовить меня к взрослению, но вышло так, что я решила готовить себя сама.

И как результат – разбитое сердце, неверие девяноста девяти процентам мужиков (только мои родные и близкие не подпадают под статус мудаков) и уверенность в том, что лучше уж одной, чем вот с таким!

Было больно так, что я сожгла машину этому уроду, а Ден, мой братишка (самый старший), прикрыл меня перед родителями. Он же и стал моей жилеткой, опорой и молчаливым защитником.

Есть такое устоявшееся мнение в обществе, что мужчина не умеет прощать предательство женщины: всегда будет помнить и возвращаться. А женщины так устроены, что могут простить очень многое. Даже почти всё!