– Мальчики, вы перепутали, – говорю нервно, пытаясь вырваться из захвата железных рук.

Но кто же меня выпустит! Это же шутка? Просто задетое эго одного идиота бандитской наружности.

– Советую передумать, – говорю уже злясь, когда вся наша странная делегация выходит на крышу, где от движения лопастей вертолёта становится трудно дышать.

Замечаю высокую фигуру Северцева, который стоит спиной ко мне с поднятым воротником, и сразу же оборачивается, когда меня в прямом смысле подносят к нему.

– Северцев, у тебя будут проблемы! – выкрикиваю я. – Это не пустые слова!

– Они уже есть, – улыбается он слишком довольно. – Одной больше, одной меньше – без разницы.

– Если ты сейчас улетишь в свои тёплые края, я даже не стану заявлять на тебя за воровство мобильного, – несу полную чепуху, но понимаю, что пахнет не просто жареным, а прямо подгорает. Вот понять бы – у кого!

– Возвращаю, – он поднимает руку с моим смартфоном и засовывает в карман пальто. – В вертолёт её, – кивает двум амбалам.

– Северцев, передумай! Тебе не понравятся мои родственники! – уже ору.

– Согласен! – неожиданно бросает он, перекрикивая работу двигателей, и бросает одному из охранников: – Меняем маршрут. Дай команду пилоту. В горы летим. И вызови мне регистратора – ну или кто там занимается браками. Хочу успеть ещё и жениться до Нового года.

– Что?!

Глава 6

***

В себя прихожу, лёжа на слишком мягкой постели. Вокруг достаточно светло, а потолок перетягивают деревянные балки, контрастирующие цветом тёмного дерева с молочной покраской.

Но меня это не успокаивает!

Во‑первых, голова болит ужасно – и кто‑то ответит за то, что уколол мне какую‑то гадость!

Во‑вторых, я сдёргиваю с себя одеяло и понимаю, что на мне только моё бельё и белая рубашка!

– Ах ты бессмертный пони! – рычу я и сажусь на кровати, пытаясь понять, кружится ли голова.

Нормально вроде, но немного плывёт перед глазами. Осматриваюсь вокруг и понимаю, что комната полностью соответствует хозяину.

– Ох, зря ты, Тимур Варламович, не дал мне выбросить тебя из вертолёта! – злюсь ещё сильнее, потому что моих вещей в поле видимости нет. – Тебе не понравятся последствия!

Поднимаюсь на ноги и замечаю две двери рядом. Открываю одну и понимаю, что это ванная. Хмыкаю и прохожу сразу к зеркалу. Смотрю на себя в зеркало, а память подбрасывает то, как меня затаскивали в вертолёт.

– Северцев, я не же папа. Не разговариваю! У меня есть отличные учителя, как нужно общаться с мужчинами, которые не видят в женщинах опасность! – закричала я, уже со всех сил стараясь вырваться из захвата парней Северцева.

– Любочка, я не боюсь рыжих ведьмочек. Я их забираю себе и никому не отдаю, – скалится Северцев и снова бросает взгляд на мобильный.

Его выражение резко меняется, а я, вывернувшись из захвата одного из амбалов, от души врезаюсь второму между ног. Пожалею его как‑нибудь потом. Второй получает под дых и тоже сгибается. Кажется, я даже ноготь сломала.

Опускаю взгляд на руки. Да, сломала.

Но вот я совсем не ожидала того, что Северцев перехватит меня ещё на подходе. Он скрутил мне руки и зажал в своих медвежьих объятиях так, что у меня рёбра затрещали.

– Люба, да ты настоящая девушка‑войн, – выдохнул он мне на ухо. – А девочка должна быть нежной.

– Жопа у тебя нежная! – гаркнула я. – И пока она цела, передумай, Северцев!

– Эх, а я ведь хотел по‑хорошему, – услышала тяжёлый вздох.

И следом мне дёрнули пальто вниз вместе с пиджаком и рубашкой, причиняя боль.

– Ай! – закричала я, а рядом мелькнуло ещё одно мужское лицо, которое вогнало мне в руку шприц.

Сердце пропустило удар, заполняя тело страхом, а потом сознание сразу поплыло.

– Мою жопу ты увидишь только после свадьбы, – услышала я последние слова Северцева, понимая, что уже нахожусь у него на руках. – Не волнуйся. На законных основаниях будешь трогать.

Прикрыла глаза, сжимая руки в кулаки и пытаясь вспомнить хотя бы одну похожую историю из рассказанных за общим столом, когда вся наша огромная семья собирается вместе, – и подобного не вспоминаю!

Я что, открываю новый вид приключений у Стальновой? Ну нет! Я на такое не согласна!

Подхожу к двери, пытаясь понять, как она закрывается, – а замка нет!

– Ну да! Зачем замки медвежатнику! – злюсь ещё сильнее, и желание крушить просто нереальное.

Мне бы сейчас в папин спортзал на цокольном этаже – грушу и бинты на руках. Убила бы!

Зло стаскиваю с себя рубашку, скидываю бельё и забираюсь в душ. Моюсь за десять минут. А как только возвращаюсь в комнату, понимаю, что убить Северцева будет достаточно легко.

– Северцев, а ты знаешь, что может быть страшнее пули? – спрашиваю, а у этого наглого мужика поднимается одна бровь вверх в молчаливом ответном вопросе.