– Точно, змея, – губы Северцева растягиваются в ещё более довольной улыбке. – Кусачая, ядовитая, стройная… Моя! – последнее он выдыхает мне в губы и накрывает их требовательным поцелуем.

В голове начинает шуметь, а тело просто плавится. Я чувствую руку Северцева, которая медленно ползёт по голой коже, забираясь под почти распустившийся пояс халата и скоро доберётся до самого… Ой, да доберётся туда, где уже больше года никого не было!

Открываю глаза, хочу освободиться из его захвата или укусить, но натыкаюсь на его изучающий взгляд.

И это так близко, что мне становится смешно.

Дёргаю головой. Северцев отпускает губы, но нагло проводит языком по щеке в сторону уха и прикусывает мочку.

– Ауч! – шиплю я. – И вообще, замуж я за тебя не могу пойти. У тебя глаз косит!

– Что? – Северцев опирается свободной рукой на кровать рядом со мной, смещая вес на одну сторону, но руки не отпускает. Ну хоть не лапает!

– Косой ты, Северцев! – громко произношу и, закатив глаза, понимая, что его рожа стала ещё довольнее, добавляю чуть тише: – И глухой ещё!

Я жду, что он психанёт и всё же перестанет нести чушь, которую он здесь мне заливал, но все мои ожидания разбиваются о его бархатный, грудной смех.

– Мать твою! Да ты просто создана, чтобы тебя приручали, Люба. А я наивно полагал, что девушки с твоим именем должны быть нежными фиалками, – не унимается Северцев.

– Поверь, я сплошное разочарование, – огрызаюсь я. – Умею только руководить и налаживать бизнес. Но как только мне надоедает, я переключаюсь на новый объект. А у тебя есть твоя пассия, которую ты нагло отшил, когда хотел меня трахнуть в кабинете, – сразу вспоминаю о Нине, так, вроде, он её назвал. – И нам точно не по пути!

Но выражение лица Северцева меняется лишь немного – на более хищное.

Да‑а‑а‑а… Он однозначно не олень!

– Люба, ты выйдешь из этого дома либо моей женой, либо не выйдешь никогда, – произносит он таким тоном, что даже его лёгкая улыбка не скрывает угрожающего тона.

– Северцев, ты перегибаешь, – хмурюсь я, и всё возбуждение от нависшего надо мной сильного сексуального тела сметается рукой.

– А давай я тебе кое‑что покажу, моя Любовь, – предлагает он, выделяя последние слова, и у него в руках ловко оказывается мобильный.

Он что‑то нажимает на нём, а через секунду перед моим лицом включается фото, на котором моя мама и папа сидят вместе в зимней беседке их дома. Фото сделано издалека, но это точно они! И слишком беспечны. Такие, какими я привыкла видеть их в последние годы.

– Ты мне угрожаешь? – спрашиваю я резко севшим голосом, и замечаю, как Северцев слегка кривится, от моих слов, но быстро берёт себя в руки.

– Ну что, Любочка! Обрисовываю перспективы. И да, паспорт покажу тебе, перед тем как туда приземлится штамп о законом присвоении меня тобой, – он произносит всё это так обыденно, что даже дико. – Мы женимся, празднуем Новый год, а на Рождество едем знакомиться с твоими родителями, где ты представляешь меня как самого любимого мужа. Никто не пострадает, и все будут счастливы, – от каждого его слова становится не по себе.

Сердце начинает биться в груди так быстро, что готово проломить рёбра!

Я всегда была уверена, что мой папа – самая лучшая защита для нашей огромной семьи! Дэн ничем ему не уступает. А Илюша с Макаром, мои племянники, вообще – ядовитая смесь!

Но что‑то в тоне Северцева пугает до лёгкого мандража. Я могу быть смелой всегда, когда знаю, что за спиной защита и опора в виде моей семьи! Но сейчас угрожают не только мне…

– Северцев, если ты что‑то им сделаешь, я тебя не просто уничтожу, – шиплю я в ответ, глотая горечь ситуации. – Моя счастливая улыбка будет последним, что ты увидишь перед смертью.

– Вот и договорились, – усмехается он и поднимается с меня снова слишком ловко.

Я сажусь и уже по‑другому осматриваюсь вокруг. За окном и правда горы, снег, и не видно ни единого домика. А ещё такое чувство, что дом двухэтажный.

На кровать рядом со мной ложится ярко‑красное платье. Алое! А Северцев становится передо мной и раскрывает тёмно‑синюю бархатную коробку для украшений, в которой лежат колье и невероятно красивые серьги.

– Тебе подойдёт, – довольно говорит он, а я сглатываю вязкую слюну.

Конечно! Твоя голова над моим рабочим столом! Но это будет потом.

Глава 8

Через полчаса смотрю на себя в зеркало и понимаю, что я давно не позволяла себе настолько яркое платье, да ещё и с открытым верхом. Рукава спущены и держатся только за счёт вшитого корсета в само платье. Волосы у меня и так вьются сами по себе, и мне оказалось достаточно их просто хорошо высушить и уложить.

Северцев даже принёс мне мою сумочку, в которой был минимальный набор косметики и красная помада.

Подвела глаза, накрасила ресницы, а помада идеально легла на сухие губы. Я даже надела серьги из комплекта украшений, что мне преподнёс Северцев.