Но что‑то мелькает в его взгляде, заставляя напрячься. Нужно было всё‑таки промолчать. Мама всегда говорит мне, что гены – страшная сила, но мне достался не самый лучший набор нашей семьи, хотя она надеялась, что имя поможет смягчить ситуацию.

Зато у меня превосходное чутье. И сейчас оно мне говорит, что интерес этого Северцева выйдет мне боком. Я не готова к таким переменам в своей жизни!

– Ствол в трусах не носят, Любочка, – отвечает Северцев, растягивая моё имя, а большим пальцем проводит по скуле, слишком ласково поглаживая. – В трусах носят член. Но я решил, что ему пора оказаться в тебе. Подтвердим старость, ведьмочка.

От каждого его слова тело начинает потряхивать, и мне… мамочки, мне дико нравится, как я реагирую на него. Вот как предвкушение свободного падения. Адреналин шарашит по голове ещё до того, как ты шагаешь в никуда. Я знаю – с братом прыгали с моста!

Но сейчас…

Свободной рукой провожу по спине Северцева и поддаюсь чуть вперёд, чтобы ощутить ещё раз эту прелесть. Как он вообще ходит с такой дубиной? Не мешает ему?

Но спросить не успеваю – рука находит то, на что и не надеялась: кобуру!

Быстрое движение руки – никакого мошенничества! – и у меня в руках пистолет. Холодный металл почти идеально ложится в руку, но ровно в этот момент по оголённому декольте проходится холодное лезвие ножа.

Я замираю, упирая ствол в бок Северцева, но он будто этого и ждал. Его губы растягиваются в самодовольной улыбке, от которой у меня бегут мурашки. А это плохо! И мурашки – плохо, и улыбка эта!

– Если бы ты сделала это сразу, Любовь, я бы, возможно, и отпустил тебя, – хрипло произносит он и сильнее вжимает меня в себя. Рука дёргается, но взгляд не отвожу. – Но ты не оттолкнула меня. Дала к себе дотронуться. Почувствовать гладкость кожи и вдохнуть запах. Так что лучше вот так, – Северцев разворачивает нож к себе лезвием и приставляет к груди, смотря мне в глаза. – Ножом в сердце. Потому что после пули я выживу и вернусь за тобой – только буду злой. А ты не захочешь меня видеть злым.

Глава 4

***

Никогда не думал, что меня ещё можно удивить. Да ещё в моём возрасте! В своей разносторонней жизни я видел столько, что некоторые моменты хочется забыть. Позор, о котором никто не знает. И был в самых разных социальных кругах, как принято сейчас говорить, – и в дерьме, и в дамках.

Хотя только сейчас понимаю: если бы всего того со мной не произошло, я бы не стал тем, кем есть!

Но жизнь – такая штука, когда ты понимаешь, что уже достиг всего, чего можно, – она тебе посылает то, что никогда не видел!

Смотрю в пылающий взгляд этой рыжей ведьмы, из‑за которой я стояком подпирал стол три часа за переговорами и чуть не грохнул двоюродного братца, – а в нём нет покорности!

По глазам вижу: одно неверное движение – и грохнет меня эта госпожа Стальнова. Но те искорки любопытства, что мелькают в её слишком необычных для рыжей голубых глазах, подогревают кровь в венах и отрубают мозги!

«Сука, скажи кому, что в мои почти сорок мозг плавится от бабы – засмеют!»

Когда входил в кабинет Любы, думал, что только развлекусь – и всё. Охрану взял, чтобы посмотреть, как она среагирует на троих мужиков в её кабинетике. Хотя первым зашёл один, проверил всё спокойно и только потом позвал парней, чтобы не отсвечивали. А сейчас понимаю, что эту валькирию нужно только приручать. Норовистая, гордая, сильная – и никакой покорности во взгляде.

О Стальнове ходят легенды от Урала и до Калининграда. И не все эти легенды с хеппи‑эндом! О нём я уже слышал, когда был мелким дворовым пацаном, который воровал, чтобы выжить. О Стальнове рассказывали, как о бабайке под кроватью детей. Сейчас такие истории рассказывают обо мне!

Но то, что у него вот такая дочь… Всегда считал, что девочки у таких папочек рождаются только для того, чтобы заключать выгодные союзы! Но Любовь не замужем – и, судя по всему, даже не собирается!

– Ну так как? Что выбрала, Люба? – придвигаюсь ещё ближе и даю ей снова ощутить мой стояк, почувствовать её дрожь. – Продолжаем играть в игру или проверяем меня на старость?

И это ещё одно, за что я её не просто приручу! Накажу, а потом заберу себе! Всё время, пока слушал сбивающийся отчёт и враньё двоюродного братца, думал не о том, как его накажу и чего он лишится в этот раз за очередной косяк, а как бы членом, что болезненно пульсирует в штанах, не пробить стол к херам!

– Да я вот в раздумьях, – хмыкает она дерзко и для убедительности снова дёргает головой, пытаясь вырваться из захвата. Но не‑е‑ет! Я не разрешал. – Проверить на правдивость твои слова, Северцев, или на крепость яйца? Что‑то ты меня утомил своими замашками древнего народа.

Зубы скрипнули друг о друга, нож исчез так же быстро, как и появился, а губы смяли непокорный рот этого опасного цветка!

В голове взорвался фейерверк, а сердце пообещало, что проломит грудину. И этот чёртов костюм – вообще не в тему сейчас! Ствол сильнее вжался в бок, но мне как‑то насрать.