Выезжаю из поместья и направляюсь к городу с первыми лучами солнца, и к тому времени, как достигаю Кейптауна, передо мной возникает Столовая гора, её вершина, покрытая облаками, напоминает, что зима уже наступила. Сегодня не будет солнца, пасмурное небо предвещает лёгкий дождь и холодный ветер весь день. Серые волны в заливе выглядят злыми и бурными, утренний туман оседает на лобовом стекле, и я включаю дворники. Я еду вдоль залива и продолжаю двигаться в сторону от городской суеты вверх по побережью. Моя, ничего не подозревающая, жертва живёт в шикарном гольф-поселении в Мелкбостранде, у меня уже есть коды безопасности для въезда как в посёлок, так и в его дом. Моя задача — медленно убить его, оставить в постели и сжечь дом. Я знаю, что он живёт один и не ждёт гостей сегодня, я следил за ним внимательно, и он очень беспечный человек.

Когда я въезжаю в претенциозное гольф-поселение, где живут богатые жёны Кейпа, моя кровь стынет. Ненавижу такие районы, где все хотят быть «Джоносом», а не просто не отставать от них. Ряды одинаковых особняков вызывают тошноту, зеркальные отражения друг друга. Никакого воображения в таких местах, только подчинение, подчинение и ещё раз подчинение. Всё очень стильно, как в «Степфордских жёнах», где нет места для тех, кто может быть индивидуальностью. Мы с Лаури выделялись бы здесь, как сорняки в цветнике, с нашими татуировками и моим не совсем традиционным бизнесом.

Я открываю гараж дома, который собираюсь разрушить навсегда, и паркую машину на свободном месте, прежде чем закрыть его снова. У него, кажется, нет близких соседей, и пока кто-то не доберётся до шестнадцатой лунки, мы будем одни, а с сегодняшней отвратительной погодой сомневаюсь, что кто-то будет играть гольф. Я беру свою сумку и отключаю сигнализацию с помощью предоставленных кодов; гараж холодный и пахнет прибрежной сыростью. Интерьер дома полностью противоречит идеальному внешнему виду, место неопрятное и грязное. Этот парень — закоренелый холостяк. Не соответствующая мебель и общий беспорядок кричат: «Мне нужна женщина или, чёрт возьми, уборщица». Что ж, одна женщина хочет твоей смерти, дружище, может, твой беспорядок довёл её до этого. Я следую инструкциям, которые запомнил, чтобы найти его комнату в конце коридора. Шторы открыты, из комнаты открывается вид на потрясающий голубой бассейн. Он спит в грязной одежде, а бутылка текилы рядом с кроватью говорит о том, что ему явно будет не легко просыпаться. На пальце обручальное кольцо, но жены здесь нет. Может, она и была моим заказчиком сегодня? Мне приходится переступать через грязное бельё и обувь, чтобы оказаться посередине комнаты.

Я отдергиваю шторы, отчего пространство становится тёмным и мрачным, сегодня нет солнца, и комната теперь мрачная. Я тыкаю его пальцем, чтобы проверить его реакцию, — ничего. Текила — не мой любимый напиток именно по этой причине; она превращает людей в коматозных тряпичных кукол. Я достаю из сумки клейкую ленту и связываю его запястья и лодыжки так туго, что вижу, как скотч впивается в его кожу. Затем закрываю ему рот. Оставив его связанным, я иду на кухню и достаю кувшин ледяной воды из холодильника. Пора просыпаться. Я возвращаюсь в спальню и выливаю ледяную жидкость на его голову; вода разливается по нему и мочит его грязные простыни. Он резко просыпается, но не может пошевелиться. Его глаза широко раскрыты от ужаса, когда он видит меня, стоящего над ним. Он кричит из-за клейкой лентой, я не трогаю его, чтобы он справился со своей маленькой истерикой, и просто сажусь на стул, который придвинул к кровати. Когда он успокаивается, я усаживаю его. 

— Замолчи, иначе выстрелю тебе в яйца. — Я подчёркиваю это, приставляя пистолет к его паху. Он судорожно кивает, и я срываю скотч с его рта. Он делает несколько судорожных глубоких вдохов, пытаясь наполнить лёгкие, прежде чем смотрит на меня умоляющими глазами.

— Она и правда прислала кого-то убить меня. Вот же сука. — Парень с трудом выдыхает эти слова, качая головой, от него несёт перегаром и потом, и я испытываю отвращение от его близости. Я улыбаюсь его осознанию приближающейся смерти.

— Ты женился на ее подруге. — Я отвечаю ему, моя улыбка становится шире, когда его выражение меняется на принятие. 

— Это не моя жена, она уже мертва. Это моя гребаная дочь.

— О, теперь все встает на свои места, кто бы мог подумать, что я попаду в настоящую мыльную оперу. О, папочка, что ты наделал? — Я насмехаюсь над ним, даже задавая вопрос. — С её лучшей подругой. — Он соглашается, качая головой. — Ты, папочка, настоящий идиот. Но мне платят за работу, так что абсолютно на это плевать.  Ты разбил сердце её подруге, не так ли? — Он кивает; побеждённый и готовый просто умереть, он знает, что у него нет шансов выжить. — Боюсь, она любит свою подругу больше, чем тебя. — Я расхаживаю по комнате, наблюдая, как он извивается и дергает свои связанные конечности, он не может освободиться или бороться, а они всегда хотят бороться. Инстинкт бороться за жизнь заложен в каждом из нас.