Его слова звучат у меня в ушах: «Я твой», а не «ты моя». Мне никогда не разрешалось прикасаться к Ренцо, вообще. Он дал понять, что это не моё дело, и я быстро уяснила это. Но Роуэн хочет, чтобы я прикасалась к нему, и хотя моему разуму, возможно, нужно время, чтобы освободиться от своих ограничений, сейчас я просто хочу чувствовать его. Видеть тот взгляд, который был у него в душе, когда его голубые глаза закатились, когда я чувствовала, как каждый мускул в его теле борется за контроль, и у меня была эта сила потерять этот контроль. Я больше не хочу контролировать себя, и у меня нет желания контролировать его. Интересно, видит ли он это в моих глазах, как я вижу в его.

 — Прикоснись ко мне, Роуэн, прямо сейчас. Прикоснись ко мне. Я не буду останавливать тебя. Я хочу чувствовать то, что чувствовал ты в душе. Пожалуйста. — Мои слова звучат с придыханием и мольбой и выходят сдавленными. Роуэн убирает руку с затылка, чтобы притянуть меня к поцелую, заставляя меня отпустить его. Его рычание на моих губах подсказывает, что он скучал по моему прикосновению, которого я так боялась. Это лучше, когда он бодрствует, думаю я. 

— Ты знаешь, как остановить меня, если будет слишком, потому что я не остановлюсь, пока ты не скажешь мне, Лаури. Как только я прикоснусь к тебе, я заставлю тебя кончить. Ты почувствуешь. Ты почувствуешь то, что никогда раньше не чувствовала. Я хочу, чтобы ты почувствовала. — Я хочу чувствовать всё с Роуэном.

— Пожалуйста, Роуэн. — Этого было достаточно, чтобы он перекатился на меня всем своим весом, прижимая к матрасу и вытесняя воздуха из моих лёгких, подпитывая бабочек. Его губы находят кожу под моими ушами, они целуют, сосут и, о боже, кусают, заставляя меня извиваться под ним. Я рада, что он прижал меня, и я не могу оттолкнуть его. Мои руки запутываются в его волосах, и я издаю странный стон, который может звучать как крик убиваемой кошки. Я чувствую каждый дюйм твёрдого тела Роуэна на себе. Каждый дюйм. Кажется, он стал ещё больше с тех пор, как мой рот был на нём, и теперь я не думаю, что он поместится, даже если бы захотела. Я пытаюсь протянуть руку, чтобы снова прикоснуться к нему, но он останавливает меня.

— Не сейчас, сначала ты, дорогая. — Его слова звучат прерывисто и чертовски сексуально, с его акцентом, который стал ещё сильнее.

Ничто не могло подготовить меня к тому, каково это — чувствовать нежное прикосновение, когда кто-то касается тебя по правильным причинам. Ничто. То, как его пальцы заставляют мою кожу гореть от желания, а не от боли. То, как его губы оставляют тот же огонь на моей ключице, спускаясь к груди, украшенной красивыми цветами и узорами. Это было адски больно, когда Робин наносил эти татуировки, но рисунки скрывают ожоги и следы укусов, которые он, несомненно, чувствует под своими ладонями. Бабочки сгорают в бушующем пламени, когда он берёт мой сосок в рот. Я не ожидала этого, поэтому в горле все пересыхает. Хочу, чтобы он остановился, но и большего тоже. Моё тело, сердце и разум разрываются на части, желая слишком многого. Он отпускает меня и смотрит в глаза, чтобы убедиться, что я не паникую. Я пытаюсь сказать ему взглядом, что он со мной делает, потому что сформулировать словами точно не смогу. Что он со мной делает? Он улыбается своей дерзкой ухмылкой — о, он точно знает, что делает, — и перемещает свой очень талантливый рот к другой груди, прикусывая мой сосок. Потрясающие ощущения, я кричу и выгибаюсь к нему, непроизвольно подставляя грудь к его рту. Он был чертовски прав: я чувствую. Я чувствую всё, и это не боль, это прекрасное наслаждение. Я хочу больше, хочу всё, и я хочу это чувство, я хочу его всегда.

У меня перехватывает дыхание, когда вижу голову Роуэна у себя между ног, и я хочу остановить его, но не могу произнести слово. Это слишком, ещё рано! Он чувствует мою нерешительность и поднимается, чтобы поцеловать в губы, но его рука скользит между нами, скользя по огню, горящего между моих бёдер. Он касается того, что биология называет клитором, но я никогда раньше не чувствовала ничего подобного. Я вздрагиваю от электрического тока, пробежавшего по мне от одного этого мягкого прикосновения, моё тело движется непроизвольно. Роуэн наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо, его дыхание теплое: 

—Расслабься, позволь мне показать, как сильно я люблю тебя, как сильно ты мне нужна. Позволь себе чувствовать меня, Лаури. — С этими словами он вводит палец в меня, давление заставляет моё сердце колотиться так, что отдается в ушах, и я теряю всякий контроль над собой. Прикосновения Роуэна к моему клитору заставляют меня выгибаться и стонать ему на ухо, и всё же я хочу большего, мне этого недостаточно. Он замедляется и вводит палец внутрь меня. Этого и лёгкого касания его большого пальца над клитором достаточно. Впервые в жизни я испытываю оргазм. Я дрожу, трясусь и сжимаю бёдра вокруг его руки, а он продолжает шептать мне на ухо, но я не слышу его, лишь чувствую его дыхание, когда мои бабочки превращаются в адское пламя, и я вижу звёзды. Мне никогда не будет достаточно этого чувства. Я хочу чувствовать его всю свою жизнь.