— Тебе придётся немного подождать. Ещё не готово. — Он улыбается и уходит в душ, по пути шлёпая меня по заднице своей большой рукой. Прошлой ночью барьер между нами рухнул, и я впустила его полностью. Это так приятно; я краснею при воспоминании о том, что его руки делали со мной. Никогда, даже в самых смелых мечтах, я не думала, что испытаю что-то подобное. Это было ошеломляюще и интимно, и, чёрт возьми, так хорошо. Я поняла, почему его глаза закатывались в душе, когда я касалась его, потому что мои, уверена, сделали то же самое, прежде чем взорвался фейерверк, и всё моё тело содрогнулось от самого яркого чувства, которое я когда-либо испытывала.

Мой мозг превращается в кашу, когда я думаю о Роуэне. Я люблю его, целиком, даже если он не хочет или не ожидает этого. Я не понимаю этого, но он не был бы собой, не будь убийцей, и я люблю его.

Когда Роуэн вернулся на кухню в своих поношенных джинсах, застёгнутых на молнию, но не на все пуговицы, мне было трудно сосредоточиться, чтобы закончить сервировку ужина. Запах его свежевымытого тела перебивал аромат сытного блюда, и я чувствовала, как снова теряюсь в чертовых бабочках, порхающих в воздухе. Я сжимаю бёдра, надеясь остановить их пламя, но не могу избавиться от них, когда эти голубые глаза раздевают меня через стол. Мы ужинаем на улице, как и каждую ночь, это стало нашим маленьким ритуалом за последнее время, но сегодня всё кажется неловким, и я могу думать только о нём, его теле и руках на мне. Я продолжаю пялится на его грудь, и он ловит мой взгляд, заставляя меня краснеть и ёрзать на стуле. Я вижу, что ему это нравится, по улыбке, которая не сходит с его лица. Мы болтаем о его визите к Каллуму и о том, что он беспокоится за него. Он говорит, что Робин скучает по мне и теперь у неё много свободного времени, так как я уже полностью «раскрашена». Мы обсуждаем персонал, которого я наняла для открытия и, надеюсь, на постоянную работу в кафе.

Роуэн, как всегда, убирает со стола и моет посуду. Я закрываю патио за нами и сажусь на диван с бокалом вина, переключая каналы на телевизоре. Я останавливаюсь на каком-то тупом реалити-шоу, которое убило бы почти все мои мозговые клетки, если бы я позволила.

Покончив с делами на кухне, Роуэн устраивается рядом со мной на диване и притягивает к себе. Мне нравится эта его сторона, когда он такой мягкий. Я не думаю, что кто-то ещё когда-либо видел такого Роуэна, он принадлежит только мне. Мне так хорошо, когда он обнимает меня. Но сегодня всё немного иначе. Сегодня прикосновение его большого пальца, скользящего по моей руке, его дыхание в моих волосах и запах заставляют мою кожу гореть, а бабочек снова порхать. Сегодня я отчаянно хочу большего от него. Я хочу его прикосновений, как будто впервые чувствую эти мелочи. Я чувствую себя живой, по-настоящему.

Я прижимаюсь к Роуэну ещё ближе, вижу его колебание, но также и лёгкую ухмылку на лице. 

— Ты смотришь это дерьмо, или можем пойти в постель? — спрашивает он, его голос грубый, с той же страстью, когда мы были в душе. Звук его акцента вызывает во мне трепет, и я сразу же выключаю телевизор.

Я разворачиваюсь так, что оказываюсь на коленях Роуэна, и вижу едва заметный шок на его лице от моей смелости, прежде чем наклоняюсь и целую его. Я чувствую его вечернюю щетину на своём лице, а его руки крепко обнимают меня за талию, словно он не уверен, куда ещё их положить в этот момент. Я перемещаюсь ниже, целуя его шею, и шепчу на ухо:

— Отведи меня в постель, Роуэн. Сейчас. — Мне определённо не нужно просить дважды, так как он поднимает нас обоих с дивана одним плавным движением и несёт меня в комнату. Он пристально смотрит мне в глаза, пока мы идём по коридору, я чувствую его эрекцию между нами, и это возбуждает меня, ведь это я тому причина. Его глаза горят огнём, которого я раньше не видела. Он использует моё тело, чтобы закрыть дверь за нами, и прижимает меня к ней. Его дыхание поверхностное и быстрое, его высокий рост удерживает меня точно там, где он хочет. Я вижу, как он пытается успокоиться, замедлиться. Он борется с внутренним огнём, и я собираюсь подлить масла в огонь. Я кладу руки ему на плечи и целую его. Не знаю, как выразить это желание, эту страсть, этот огонь словами, потому что сказанное пугает, но я хочу показать ему прямо сейчас, что ему не нужно гасить пламя. Я хочу, чтобы он горел вместе со мной прямо сейчас. Я чувствую, как твёрдая стена исчезает у меня за спиной, и вскоре её заменяет прохладное одеяло нашей кровати. Я всё ещё обвиваю его руками, когда он в отчаянии обращается ко мне:

 — Лаури, действительно все в порядке? Не думаю, что смогу остановиться, но сделаю это, если попросишь. Обещаю, что не причиню тебе боли, детка, но я просто не могу остановиться сейчас. Пожалуйста, не останавливай меня. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя так хорошо, дорогая. — Его руки теперь под моей одеждой, касаясь кожи, оставляя огонь везде, где он прикасается ко мне. Я кладу руку ему на грудь, заставляя его остановиться и посмотреть мне в глаза. Мне нужно, чтобы он увидел меня прямо сейчас, нужно, чтобы он увидел, что я не боюсь его, но мне также нужно знать, что я всё ещё могу остановить его.