В студии Роба гремит музыка, по-моему, он играет Fall out Boy, когда я прерываю его маленький мир, он во все горло поет «Sugar we going down».

— Привет, Роб. — приветствую я и закрываю за собой дверь. Страх на моем лице, очевидно, выдает меня прежде, чем успеваю что-либо сказать, потому что его ответ краток и честен.

— Выкладывай, Лаури. Я читаю тебя, как открытую книгу. — Черт, черт, черт, он действительно может испортить весь настрой. Я просто достаю письмо и протягиваю ему, чтобы он прочитал, и вижу, как его лицо искажается от счастливого пения до абсолютной ярости, когда она понимает, что читает. — Ты показывала это Роуэну? — Его тон ровный и жесткий, не такой, как обычно.

— Нет, его здесь нет, он работает, и я не хочу, чтобы он знал. — Я рассказываю ему, как волнуюсь, что Ренцо планировал убить Роуэна и разоблачить его. Робин соглашается, что мне пока не следует говорить об этом Роуэну. Ситуация не произвела на него впечатления, и он сделал несколько телефонных звонков, смысл которых я не поняла.

— Я назначу одного из своих друзей в команду охраны поместья, если Роуэн заметит, что мы говорим о ситуации с Каллумом.

Я понимаю, что, должно быть, я единственный человек, кто точно не знал, что происходит с Каллумом, и сразу же начинаю злиться из-за того, что они все время обращаются со мной как с ребенком. Я пока оставляю это, потому что только что разозлила его, и прошу его сохранить мой секрет, так что пока молчу на этот счет.

Мы больше не разговариваем, Робин кладет письмо в ящик стола в своей студии, и я иду выпить кофе с Амией. Я вру и говорю ей, что хотела спросить его о Каллуме. Не уверена, что кто-то в курсе, но я ничего не говорю, просто расстроена, что он пропустил свадьбу. На телефон приходит сообщение от Роуэна, что он возвращается домой. Я чувствую облегчение и понимаю, как сильно скучаю по нему, когда его нет рядом. После того, как допиваю свой кофе и съедаю фирменный маффин Амии, купленный в магазине, я прощаюсь и иду домой ждать своего мужа.

По дороге домой обдумываю хитроумный план, как именно хочу его дождаться. Я намерена насладиться этими месяцами свободы до рождения ребенка и планирую использовать каждую свободную минуту, чтобы соблазнить своего мужа. Из-за этого ребенка все мои гормоны бушуют, и я хуже похотливого подростка, я просто смотрю на Роуэна, и мне хочется вытворять безбожные вещи с его чертовски сексуальным телом.

Я принимаю душ и сушу волосы именно так, как ему нравится, и надеваю красный корсет и кружевные стринги в тон. Туфли на каблуках «пожалуйста, трахни меня» завершают образ. Я очищаю его стол от всех бумаг и прочего хлама, который он, кажется, хранит на нем, и когда я знаю, что он у главных ворот, ложусь на его стол, так что, когда он открывает дверь в офис, он видит только меня в мягком свете настольной лампы.

Мое сердце бешено колотится в груди, а яркие чернила на моей коже резко выделяются на белом глянцевом столе. Вижу, как поворачивается дверная ручка, и невольно задерживаю дыхание. Силуэт Роуэна заполняет весь дверной проем, когда он заходит внутрь. Я не вижу его лица, когда он останавливается, чтобы оценить мое вторжение в его кабинет. Он закрывает за собой дверь и делает шаг вперед. Я вижу, что его глаза потемнели от злости, а на губах играет полуулыбка, что делает его еще более сексуальным, чем обычно. Я замечаю пятно крови на его рубашке, но предпочитаю не обращать на это внимания. Знаю, где он был и что он делал, но меня это больше не беспокоит. На самом деле, в этот момент мысль о том, что он безжалостный убийца, заставляет меня возбуждаться во всех нужных местах. Сумка Роуэна падает на пол, и он с глухим рычанием приближается ко мне. Должна сказать, миссия выполнена. Прежде чем успеваю произнести хоть слово, Роуэн оказывается на столе, сверху на мне, он сбрасывает окровавленную рубашку и бросает ее на пол вместе со своим ремнем, прежде чем его губы оказываются на моих. Никаких слов, только действия. Его большие руки обхватывают мою шею, и жар во мне разгорается еще сильнее. Я сейчас плохая, чертовски плохая, и невероятно сильно хочу своего убийцу.

Ему не понравится то, о чем я спрошу его позже. Но и у меня тоже есть чувства, прямо внутри меня, и я знаю, что мне нужно как-то это выплеснуть.

Глава 40

Роуэн

«Я никогда не был так уверен ни в чём: я существую внутри тебя, а ты — во мне. Должен сказать, нет ничего более жутко прекрасного, чем то, как твои шрамы пропускают свет».

~ Кристофер Поиндекстер