Еда готова, но я не могу перестать думать. Роуэн находится в офисе уже целую вечность, и я знаю, что, когда он выйдет, он будет тем же разбитым, смущённым монстром. Мне ненавистно, что он чувствует необходимость скрывать от меня своё желание быть убийцей, ведь я знала с самого первого дня, чем он зарабатывает на жизнь. Мне нужно заставить его прекратить эту чушь. Мне нужен Роуэн, весь Роуэн, ради всего святого. Думаю, я знаю, как вернуть его в то состояние, в котором я влюбилась. Я открываю дверь в офис и вижу его сгорбившимся за своим столом спиной ко мне и двери, с бокалом виски в руке. Я знала это. Он разбит.

— Роуэн, что ты делаешь? — Его глаза встречаются с моими, когда он разворачивает своё кресло. Я никогда не нарушала святости его офиса, никогда. Это его пространство. Не могу понять, зол он или смущён, но он просто сидит там, парализованный моим полным игнорированием не высказанного соглашения об этом месте. — Я спросила, что ты делаешь, Роуэн. Пожалуйста, ответь мне. — Я немного повышаю голос, и он выглядит смущённым и раненным тем, как я с ним заговорила.

— Я не знаю, Лаури, — его голос не такой жёсткий, как обычно, а его ирландский акцент стал более заметным.

— Я знаю, Роуэн. Ты сидишь здесь, пытаясь быть кем-то, кем ты не являешься. Ты пытаешься не быть Роуэном-убийцей. Что ж, вот что. Ты. Убийца. Я хочу, чтобы ты послушал меня прямо сейчас, Роуэн, или, клянусь Богом, я сниму кольцо и уйду от тебя. Я сказала тебе, что люблю тебя целиком. Всего тебя, Роуэн. И я чертовски это имела в виду. Этот бред, который творится с тобой, закончится сегодня. Я не могу любить половину тебя, Роуэн, а половины тебя сейчас не хватает, и я хочу её вернуть. Черт побери, иди и убей кого-нибудь. Кого угодно! Тебе нужно найти себя внутри, потому что я доверяю тебе, Роуэн. Я доверяю тебе сделать так, чтобы этот ребёнок во мне не был слабым, защищённым или жертвой из-за того, кто мы есть, но чтобы ты научил их быть тем, кто ты есть, чтобы они не стали валютой в нашем больном мире. ТЫ МЕНЯ ЧЁРТ ПОДЕРИ СЛЫШИШЬ, РОУЭН!? 

Сейчас я кричу на него, тыкая его в грудь, и слёзы на моём лице — это злые слёзы, которые я даже не осознавала, что сдерживаю. Глаза Роуэна широко раскрыты, словно он не знал, что во мне тоже живёт монстр. Он выпустил его на свободу, и черт меня побери, если я попытаюсь снова скрыть его. 

— Иди и займись делом. — Я не даю ему времени ответить — во мне слишком много всего кипит. Мне нужно лишь посмотреть в его глаза, чтобы знать, что я залатала те огромные трещины, которые заставляли его разваливаться на части. Я оставляю его там и иду есть свой ужин в одиночестве на кухне. Я слышу, как открывается дверь в гараж, и знаю, что, наконец, Роуэн вернулся. Мой Роуэн, монстр и любовник.

Глава 38

Роуэн

«Возможно ли чувствовать так много, что ты никогда не знаешь, каким человеком ты являешься? Если ты полон монстров, любви, боли или хаоса? Я действительно не знаю, что думать о том, кто я есть, но жду — почти лопаясь от напряжения — кого-то, кто сможет это понять».

~ Кристофер Поиндекстер

Я не совсем уверен, что только что произошло. Лаури ворвалась в мой офис — то, чего она никогда раньше не делала, — затем она накричала на меня и сказала, что злится из-за того, что я пытаюсь перестать быть убийцей, и что если я немедленно не пойду и не убью кого-нибудь, она уйдет. Во мне недостаточно виски для этого. Её слова проникают прямо в душу; что-то во мне сорвалось. Я так сильно старался подавить свои потребности, что не заметил: ей тоже нужна эта сторона меня. После встречи с Робином я почувствовал такую вину, что не знал, что ещё делать, и начал отключаться. Мне следовало поговорить с ней. Она напугана, а я делаю всё хуже, потому что, если я не буду собой, то не смогу защитить её и нашего ребёнка. Сейчас я чувствую себя полным придурком. Я слишком трезв, чтобы даже попытаться осмыслить её крик, тыканье меня в грудь и требование не просто совершить убийство, но угрозу уйти, если я этого не сделаю. И я ей верю — видя, как гнев вырывается из неё.

Я опустошаю стакан виски, наслаждаясь его жгучим вкусом, хватаю свою сумку и стремительно выхожу к машине, чтобы выполнить работу, которую слишком долго откладывал. Я не возвращаюсь, чтобы поговорить с ней; мои действия скажут ей больше, чем любые слова, которые могли бы сейчас вырваться из моего глупого рта. Мне нужно просто быть собой. Монстром. Плохим парнем. Убийцей. Я могу быть плохим человеком и при этом хорошим мужем и отцом. Я должен быть всем сразу. Этот маленький сердечный ритм, который я слышал сегодня, — всё, что мне нужно, чтобы всё исправить. Если не буду собой, мой ребёнок может стать ею. Она хочет, чтобы наш ребёнок был похож на меня. При мысли о том, что это значит, я чувствую тяжесть в груди: я вложу пистолет в руки своего ребёнка и научу его нажимать на курок, ничего при этом не чувствуя. Я сделаю из своего малыша холодного убийцу, но также научу его любить кого-то. Я с трудом сглатываю, включаю музыку на полную громкость и выезжаю за ворота поместья.