Каллум разорвал все связи с нами три месяца назад, после того как похоронил своего отца. Он считал, что так будет безопаснее для нас, чтобы никто не знал о Лаури и обо мне. Наш ребенок будет восприниматься как весьма влиятельная фигура в криминальном мире, учитывая не то, кто мы, а то, кем были наши отцы. Мысль, которая никогда не приходила мне в голову, пока он не упомянул об этом. Я изменил нашу систему безопасности и сделал все, чтобы здесь нам было хорошо. Пока мы так далеко от Ирландии, мы должны быть в безопасности — почти никто не знает, кто мы и где находимся. С появлением семьи многое меняется. Теперь я понимаю, какой груз Мик нес все эти годы, почему он сбежал и спрятался здесь. У него не было жены, матери для Лаури — все лежало на нем. И сейчас я чувствую, что не справляюсь, даже с удивительной, красивой, сильной женщиной рядом. У меня появилось новое уважение к человеку, который сформировал так много в моей жизни. Но мне не хватает Каллума. Мне не хватает друга, которому я мог бы рассказать все.

Лаури на шестом месяце беременности. Пока что все не так плохо, если не считать, что она еще не превратилась в убийцу с топором и не прикончила меня. Но она изменилась, стала темнее. Ее настроение скачет, а кошмары ухудшились еще сильнее, чем раньше. Она не обсуждает их с врачом, со мной или с кем-либо еще. Кажется, она просто делает вид, что не будит мертвых своими криками каждую ночь. Она переходит от счастья к слезам, а затем к яростному монстру, о наличии которого я понятия не имел, за считанные минуты. Я больше не знаю, как ее понимать. Я чувствую, как она отдаляется от меня с каждым днем, будто удаляется, и чем больше я пытаюсь ее вытащить, тем сильнее она упирается. Я пытался говорить с ней, показывать, что ее любят, даже кричал на нее — и, хотя мне стыдно это признать, только тогда я почувствовал проблеск надежды, что она может выйти из этого безумия, которое, кажется, захватило ее разум.

Амия говорит, что такое может происходить, и, возможно, это все из-за гормонов и многолетнего насилия, которое оставило в ней след. Но я не могу не думать, что однажды могу проснуться и обнаружить, что ее нет. Она разрывает мое сердце, и я не уверен, что смогу выдержать это еще.

Сегодня у нас запланирован осмотр у врача. Я пропустил последний, так что намерен пойти с ней и попытаюсь поднять тему ее нестабильного поведения, если, конечно, она меня не убьет за это. В прошлый раз она узнала пол ребенка, но не сказала мне. Она сказала, что я смогу увидеть это сегодня. Честно говоря, это сводит меня с ума. Я разрываюсь между желанием узнать и нежеланием оставаться в не видении. Если у ребенка есть пол, он становится реальным — человеком с гендером и, скорее всего, именем. А я еще не готов к реальности. Я не знаю, как быть готовым.

В моем сознании сын означает наследие, мальчика, который станет мужчиной, как я. Я знаю, что он, возможно, не захочет, но ему придется, чтобы выжить в этом ебучем мире. Девочка означает, что мне нужно будет защищать ее и оберегать от таких, как я. Но в то же время я знаю, что мне нужно сделать ее максимально похожей на меня, чтобы уберечь от того, через что прошла Лаури. Мы долго обсуждали это: наш ребенок будет знать, кто я и чем занимаюсь. Он будет точно понимать, что значит быть частью нашей семьи.

Мне нужно объяснить это лучше, потому что сейчас я звучу как сумасшедший. После нашей свадьбы, после того как Лаури четко дала понять, что хочет, чтобы я вышел и кого-то убил, позже, во время нашего «медового месяца», она попросила меня о чем-то еще. О чем-то, что выбило из меня дыхание и одновременно разбило и наполнило мое сердце. Ее просьба шокировала до такой степени, что я не мог вымолвить ни слова или даже связать мысли. Не знаю, почему я удивился — я должен был знать, что это в ней где-то есть. Я никогда не думал, что это освободит ее полностью, но она попросила меня научить ее, впустить в мой мир. Лаури хочет стать убийцей. Она хочет, чтобы тьма в ее жизни была ее собственной, а не той, что создал Ренцо своими пытками. Я видел, что это была глубокая внутренняя борьба, с которой она боролась, прежде чем прийти ко мне. Такое решение далось ей нелегко. И у меня есть слабость: я не могу сказать «нет» этой женщине. Я знал, что убийство изменит ее. Я знал это, но все равно позволил ей сделать это. Может быть, именно отсюда взялось это безумное поведение?

Я провел некоторое время, обучая ее тому, что я делаю, разным вещам, которые она хотела знать. Я брал ее с собой, чтобы она наблюдала, как я убиваю, несколько раз, прежде чем она не смогла больше ждать. Затем я взял ее с собой на задание — ее задание. Простая работа: найти, убить и избавиться от тела местного бизнесмена, у которого были проблемы с дочерью из-за ее плохого вкуса в мужчинах. Как обычно, я не хотел знать деталей, но они все равно всплыли. Молодой ублюдок думал, что может изнасиловать девушку и выйти сухим из воды — это же Африка. Но она рассказала отцу, который нанял меня. Глупый мелкий ублюдок. Учитывая ее чувства по поводу изнасилований, я решил, что это подходящий момент, чтобы позволить ей сделать это, если она захочет. Мы работали над всем заданием вместе, от начала до конца. Она хотела знать, как я работаю, и я показал ей весь свой мир. Я наблюдал, как в ней пробуждается новая часть, пока мы работали над этим. Ожидание сегодняшнего вечера заставило ее глаза светиться новым желанием, темным блеском, которого я раньше в них не видел.