— Я нанял тебе водителя, не хочу, чтобы ты ездила одна во время беременности. — Я засовываю кусок вафли, который она только что положила передо мной, в рот, обжигая язык, чтобы не почувствовать вкус остального. 

— Хорошо. — Я получаю однословный ответ, но не тот едкий, которого ожидал. Я поднимаю брови. Хорошо. Никаких споров, просто «хорошо». 

—  Хорошо? Ты не злишься? — Я просто обязан спросить, потому что прекрасно знаю, что позже за это можно поплатиться. 

— Нет. Ты прав, он может возить меня на моей машине, я не собираюсь разъезжать на каком-то черном монстре. — Это было проще, чем я ожидал. У меня есть ощущение, что позже может случиться взрыв или какая-то отсроченная реакция, потому что это казалось слишком легко.

Глава 41

Каллум

«Наши воспоминания заперты в наших головах: хорошие — как младенцы в своих кроватках, плохие — как дикие звери в крепко запертых клетках — они будут рычать вечно».

~ Кристофер Пойндекстер

Я сижу, сгорбившись, на кухонном столе в грязной маленькой квартире, где мой сводный брат Нил спрятал меня. Только что говорил с Роуэном по Skype, и он в ярости из-за того, что вообще оказался замешан в этот бардак. И я его понимаю.

На этой неделе мы нашли моего отца. Вернее, его нам прислали. По частям, упакованным в коробки и доставленным в его офисное здание в течение нескольких дней. Не хватает места в желудке для таких вещей. Я не такой, как Роуэн. Смерть, трупы, кровь, жестокость и отнятие жизней — это не про меня. Мои наркотики и так убивают достаточно людей, чтобы совесть мучила меня. Я никогда не смогу быть тем, кто ставит точку. Должен бы злиться из-за смерти отца, его убийства или чего бы то ни было, но сейчас я равнодушен. Отец всегда был мной разочарован, поднимал планку каждый раз, когда я ее достигал, и никогда не доверял мне, потому что моя мать была такой, какой была. Меня выдернули из Южной Африки быстрее, чем я успел моргнуть, как только выяснилось, что отец пропал, и мое участие всплыло наружу. Я ненавижу это место. Серьезно, чертовски ненавижу его. Мне не хватает солнца, чистого воздуха и моря. Даже этих грязных бандитов, с которыми приходилось работать. Но больше всего мне не хватает Роуэна и Лаури. Дело в том, что это всегда было частью плана, и я не буду здесь вечно. Даже на пару дней.

Дело в том, что я руководитель всего этого. Я знаю бизнес и есть контакты в Африке, которые понадобятся Нилу, чтобы все продолжало работать, так что они не хотят, чтобы меня тоже отправили в коробках. Если бы только все знали правду… Я не вернусь домой в коробках. Так что теперь притворяюсь, что под прикрытием, с охранником за дверью, под дождем за окном, и только воспоминания об этом дерьмовом месте заполняют все мысли.

Я пропустил свадьбу Роуэна, и знаю, что он в ярости. Он всегда считал, что такие, как мы, должны идти по жизни в одиночку, без любви, без семьи. Он верил, что так безопаснее. Но если посмотреть на все великие криминальные семьи, у всех боссов были жены и дети. У всех был кто-то, кого можно было назвать домом, кто любил их, даже если они были дьяволом воплоти. У всех был кто-то, кому можно было оставить все, когда они покинут этот мир. Даже если он никогда этого не осознавал, Роуэну нужна была Лаури, чтобы исцелить его, так же как ей нужен был он, чтобы спасти ее. Они просто созданы друг для друга. Две криминальные семьи встретились друг с другом, а теперь еще ждут ребенка… Если бы кто-то узнал, что, во-первых, она жива, а во-вторых, что она замужем за Роуэном и ждет от него ребенка, тут бы начался настоящий ад. Мне нужно разорвать с ними связь. Никто здесь не знает, что Роуэн все еще в деле; он исчез с их радаров, когда умер Мик. Мне нужно держать их на расстоянии, в безопасности. Я знаю, что не вернусь в Африку еще долго; Нил дал понять, что я нужен здесь, теперь, когда отца нет. Нил признает мою ценность для семейного бизнеса. Он может меня не любить, но я ему нужен. Но он мне нет; у меня есть свой план.

Я дома, и я чертовски ненавижу это. Когда меня отправили в Африку много лет назад, я был так зол, будто это было худшее наказание в мире. Я ошибался. Возвращение сюда — вот настоящее наказание.

Заползаю на грязную, сырую кровать. Черт, все здесь пахнет плесенью и сыростью. Я пытаюсь заснуть или хотя бы скоротать часы до рассвета, когда смогу выйти на улицу и притвориться, что живу хоть немного. Мне нужно быть терпеливым, хотя это не моя сильная сторона. Мне нужно отвлечься.

Когда просыпаюсь, дождь все еще льет. Ненавижу дождь. Холодные мокрые капли стучат в мое единственное окно, заглушая тот слабый свет, который оно пропускает. Выпиваю стакан скотча на завтрак, чтобы попытаться встретить еще один день в личном аду. Вызываю такси на кладбище, чтобы навестить мою мать и Кэсси, прежде чем куда-то позовут. Мы планируем похоронить отца сегодня вечером. Я должен бы чувствовать грусть или тупо реветь, или что-то в этом роде, но я не чувствую ничего, и, думаю, это гораздо хуже.