— Я же не так сказал. Пожалуйста, не быкуй. — примирительно говорит.

Не быкуй… пожалуйста?

Какой вежливый австралопитек!

Отхлебнув чай, морщится и опускает взгляд в вырез моей рубашки. Живет в нем слишком долго по меркам приличий.

Я не выдерживаю…

Пожалуй, сейчас и правда "быкану".

— Вы специально меня смущаете, Давид Андреевич? — спрашиваю без какой-либо агрессии, но так… бодренько. Очерчивая личные границы строгим голосом.

— Да в рот мне пароход. Я тебя смущаю? — усмехается.

Откидывается на спинку стула.

— Есть такое. Все эти ваши взгляды, полунамеки, отдающие пошлостью и сексизмом.

— Рад, что ты заметила. А то я стараюсь. — бьет по карманам на брюках в поисках пачки.

— У меня здесь не курят, Давид Андреевич.

Его лицо становится серее.

— Ладно уж… Не буду прыгать в ширину, Милослава Селиванова, недорогих дел мастер. Я этого не люблю. Хочу тебя конкретно… в ресторан пригласить. Ракам фиги крутить и шампанским запивать.

— Меня? В ресторан? — не могу сдержать удивления.

— Ну да. А че ты все переспрашиваешь? — прищуривается. — Я же не сопли на кулак намывать к тебе пришел, а по-соседски.

— А замки мои вы тоже поменяли по-соседски?

— Ну да.

— И теперь я с вами должна пойти в ресторан?

— Ну да. — насупленно ворчит. — Погоди, ты меня за слова не прибалтывай. Про «должна» я не говорил. Сказал же — хочу тебя… пригласить.

Я считаю до пяти, чтобы не вспылить.

— А повод?

Он явно злится, снова бьет по карманам на брюках.

Широкие плечи опускаются.

— Блядь, вспомнил. — ворчит под нос и отворачивается к окну.

— Что?

— Почему я порядочных баб не люблю…

— Хотите поговорить об этом?

Он снова смотрит на меня и с дурацкой, солдафонской честностью говорит:

— Да что ты все со своими разговорами? Понравилась ты мне, что мы как маленькие. Вот это все у тебя! — глядя на меня, очерчивает ладонями мою фигуру-грушу. — Зашло очень. Я на тебя уже два месяца оглядываюсь. Вернее, на все, что от тебя осталось… — недовольно цокает и выдает напоследок: — В койку с тобой хочу.

Не теряю самообладание.

Мне на сессиях, чего только не говорят.

Одна клиентка минет начальнику мужа случайно сделала. Поехали они на тимбилдинг в лес, а она ночью палатку перепутала. Уже в процессе по лимонам на трусах да по кряхтению поняла, а муж после поездки довольный — повышение получил. Теперь вот клиентка переживает, как такое скажешь?

Давид Андреевич смотрит на меня выжидательно.

— А я думала, вы хотите в ресторан…

— Это я так завуалировал. — рассекает воздух ладонью и трет щетину на подбородке. — Для приличия…

Ах…

Вот оно что?

— С раками — красиво получилось. — хвалю.

— Рад, что ты оценила. Все остальное тоже оценишь…

— Это что же?

— Все, что женщине одинокой нужно. Не мне тебе объяснять. Короче, твои проблемы — теперь мои проблемы. Если надо чего, я всегда помогу. И деньги есть.

— Очень мило.

— Ну и в остальном. Тебе понравится, не сомневайся. Мужик я серьезный, не балабол и не распиздяй, руки мою, в полном расцвете лет…

— Как Карлсон? — поддеваю.

Он напрягается, будто вспоминая?

— А при чем здесь этот американец?

— Американец?

Невероятно.

— Такер Карлсон. Журналист, который у нашего начальства интервью брал… Я тот день хорошо помню. Моя смена. В Кремле народу было — жуть.

— Давид Андреевич, вы издеваетесь? — не могу на него не злиться. Какой еще Кремль?

— Я издеваюсь? Это ты его вспомнила.

Смотрю на него пораженно.

Серьезно? Он Карлсона, который живет на крыше, не знает?

— Ну так что? — полковник теряет терпение и снова ныряет глазами в мой вырез.

— Я, пожалуй, откажусь. — задираю подбородок и выпрямляю плечи.

Мрачнеет и снова бьет по карманам.

— Не увлек я тебя идеей-то? — нюхает сигарету и вставляет в зубы незажженную.

— В какой-то момент было очень заманчиво…

— Это до Карлсона, наверное. — удерживая фильтр губами, ворчит.

Я еле сдерживаю улыбку.

— Приблизительно.

— Зачем ты о нем вообще вспомнила?

— Я, Давид Андреевич, отношений не ищу… — развожу руками.

— Тут мы с тобой как пазл совпали, Милослава.

— … а без отношений сексом не занимаюсь.

— А нет… Все-таки разные. — вздыхает с сожалением. — Не хочешь, значит?

Я не очень гостеприимно поглядываю на часы.

— Вы лучше еще заходите по-соседски! Чай пить… Я всегда рада.

— А хотя бы потрогать…

— Давид Андреевич, — демонстративно поднимаюсь и указываю на дверь. — У меня консультация. Идите к себе.

Он нехотя поднимается, поправляет ремень и смотрит на дымящийся чай.

— Допьете у себя. Кружку я потом заберу…

***

Дорогие мои!