— Ну… Поехали… — провожаю до пассажирского сидения.

Сам в три затяжки докуриваю и падаю за руль.

Дача у нее в Коптяках… Я давно по своим каналам пробил.

Как и про мужа, которого уже десять лет нет в живых.

Выезжаю на дорогу.

— А я вас с утра ждала? — смотрит на меня и выпрямляет плечи.

— Меня ждала? — тоже поглядываю.

Времени не теряю — сразу в грудь.

— Хотела кофе вам выпить предложить и кружку свою забрать… — смущается и прикрывает коленки платьем. — У вас, наверное, встреча была?

— С дочерью обедал. — хрипло киваю.

Вернее, говорю хрипло и киваю.

— С дочерью? — Мила оживляется. — А сколько ей?

— Около двадцати… трех! — задумчиво потираю заросший подбородок.

Ну молодюсь немного.

Это ведь не преступление? Срок за это не дают.

— Какая взрослая у вас дочь, Давид Андреевич! И внуки, наверное, есть?

— Да ну! Какие внуки! — улыбаюсь ей и крепче сжимаю руль. — Мне пока рано…

***

Дорогие! Возьму на себя смелость напомнить про мои соцсети - ВК, Телеграм и Макс. Там я публикую еженедельные спойлеры и визуалы. А еще публикую планы, новости и всякие мысли по настроению)

Ссылки на все это у меня в профиле, на который вы надеюсь уже подписались)

Глава 15. Давид

С бабами пиздеть терпеть ненавижу. Там все по схеме. Сначала нормально себя ведут, потом начинают хуйню нести несусветную. По итогу, не выдержав конкуренции, сами же обижаются.

После такого на козе кривой потрахаться не подъедешь.

Дрочить на заветные бедра буду до старости.

Поэтому разговор я веду короткий и в общих чертах. Точнее — о хуйне и о погоде. Чтобы не поругаться.

А до Коптяков больше часа езды по МКАДУ и подобной хераборе.

Приходится напрячься, чтобы не вскипеть.

— Расскажите про дочь, Давид Андреевич! — Мила проявляет женский интерес.

В моем выдохе улавливает «а может не надо», поэтому доброжелательно смеется и продолжает:

— Вы не оставили мне выбора. Придется говорить о вас.

— Это еще почему? Не оставил… — посматриваю на нее, чтобы полюбоваться.

Кажется, мысли о своей диете она отпустила.

Щечки зарумянились, даже веселее стала. Потому что сытая.

— О мне-то вы все знаете, сами говорили. И адрес моей дачи не спросили, а едем мы, между прочим, в нужном направлении.

— Я всегда еду в нужном направлении. Натура такая. Сворачивать со своего не люблю. — говорю ей многозначительно.

Чтоб знала.

Все равно своего добьюсь.

Хочу ее — сказал же. Понравилась.

— В общем, — она шумно вздыхает. — Что я буду вам одно и то же пересказывать?

Гляжу на нее с еще большим уважением.

Даже восхищением.

Жанка бы такую хуйню, как адрес, не заметила. На рынке своем баба умная и хваткая, а к жизни совершенно неприспособленная.

Когда дело касается члена, внимательности ноль. Мечта для какого-нибудь разводилы. Кто к ней только не лип, судя по рассказам.

— Будем разговаривать о вас. — Она разворачивается ко мне и складывает руки на груди.

— Будем. — говорю кисло.

— У вас хорошие отношения с дочерью?

— Да как сказать… Среднестатистические. — вздыхаю в лобовое стекло.

— Расскажите. Она учится или работает?

— Отучилась уже, слава богу.

— Что закончила?

— МГУ… — с гордостью говорю.

— Какая умница! — Мила поддерживает восторгом в голосе.

— Политолог, мать ее. — еще и хвастаюсь. — Ни с поступлением не помогал, ни с учебой. Абсолютно все — сама.

Тут батя наш до конца не осведомлен. Увы.

Подробности поступления Эмилии и начала ее удивительного романа с другом отца Ренатом Аскеровым — здесь. До 00.00 действует скидка.

«Не надо боли»

— Достойно. А работает где?

— Работает… «Звезда» она у меня большая. — с усмешкой говорю.

— Звезда? — Милослава округляет глаза и нервно сглатывает.

Лицо чуть раскраснелось, зубы сжаты, в глазах — стекло.

Отворачивается.

Материалы уголовного дела, открытого в целях расследования крупной аварии, в которой погиб ее супруг, я естественно просмотрел. И про актрису, каким-то чудом избежавшую наказание, тоже в курсе.

Что я по этому поводу думаю?

А ничего!

Ситуаций, когда отмазывали таких куриц, примерно миллион, да и справедливости в мире давно не ищу. Биться за нее — только время терять, на своей шкуре понял.

Но с другой стороны — представляю, как кроет в моменте происходящего.

— Все в порядке? — тянусь к круглым коленям и сжимаю их своей огромной пятерней.

Сразу оба.

Смачно так. До звона яиц в трусах.

— Давид Андреевич! — Мила резко поворачивается, бьет меня по руке и… смеется. — Господи, ну что вы за человек? Глаз да глаз за вами!

А я чего — морду кирпичом и на дорогу.

Отвлекающий маневр срабатывает.

Вроде не быкует.