А сейчас что?

Шантрапу гонять по рынкам да перед их носом пальчиком грозить? Много ума не надо. Даже не шмальнуть им промеж яиц — сразу «ай-яй-яй» прилетит.

А «ай-яй-яй» мне нельзя.

В прошлом «ай-яй-яй». На карандаше я у наших и под колпаком. Максимум что могу — без ремня безопасности по Москве проехаться. Ну и если уж сильно с катушек съехать — то еще и без света.

А так — скука смертная.

С работы приходишь, сигарету в зубы, подымил,туда-сюда — и в койку.

С утра по городу пузом возишься — то се, пятое, десятое…

А цели нет.

Защищать некого…

Хотя… Вот сейчас будто цель появилась. Забрезжила. Зятю накостылять хочу как следует. И ведь знал он, когда в офисе мне за разговоры с Эмилькой втирал. Все знал и скрысил. Падла офицерская.

Дочь смотрит на меня хитро.

Все выкупает.

Мои гены — умная, пиздец.

За внуков можно быть спокойным. Вытянем мы убогонькие аскеровские хромосомы своими литвиновскими до нормы. Дай Бог вытянем.

— Вы только… не ругайтесь с Ренатом из-за меня. Пожалуйста.

— Да на хуй он мне…

— Пап.

— Ну чего? — открываю заднюю дверь «Мерседеса» и киваю ее водителю.

— Я же переживаю.

— Не изволь беспокоиться. — ворчу. — Мне на сударя твоего положить под сукно…

— Пап. — она заливисто смеется, делает шаг и, ухватившись за предплечье, чмокает в щеку. Слюняво — но уж что поделать.

Жанку терплю, а тут уж по закону обязан.

Иначе внуков потом хрен в обед когда увижу.

А кем они вырастут с таким батей падлой?

— Береги себя! — наказываю. — По сцене не скачи и это… в общем, звони, если что. Подскочу.

— Да зачем я буду тебя беспокоить, пап? Ты ведь вечно занятой.

— Это да… — вздыхаю пиздливо. — Дела-дела. Но ты звони…

Беременная.

Как-то свыкся уже с мыслью, голова в другую сторону работать начинает.

Внук. Внук, твою мать.

Чую — пацан будет. Пиздеть не стану, всегда мечтал о сыне, но по идейным соображениям семью больше не заводил.

Захлопнув дверь, сглатываю злоебучую рыбу, вставшую поперек в горле, и набираю зятю.

Для проформы вынести мозг сам бог велел. Больно самостоятельный.

Хочет радио слушает, хочет пряники ест, а хочет — в дочку мою сперматозоиды свои засандалил. Охреневший!

— Да!

— Че да? Ты как со старшим по званию разговариваешь?

— Добрый день, Давид! По званиям мы с тобой равны.

Вот же ж государство! Ни единого шанса перед зятем выпендриться не оставили. Если б предателем не прослыл, мне бы генерала дали. Но получилось, как получилось.

Теперь, наверное, и на день ФСБ не позовут… Как пес бродячий буду под окнами под Газманова завывать.

— Ты мне что обещал, Аскеров? — вжимаю пальца в руль до хруста.

— Что дочь твою сделаю счастливой.

— Я же тебя просил. Говорил, слаба она еще. А ты — «хрю—му». Сидел, башкой тряс.

— Я тебе тоже говорил — сами решим.

— Сам ты — за себя решай, а за дочь мою не надо.

— Да с хуя ли? У тебя там от безделья борзометр зашкаливать начал? Эмилия — моя жена. А я ей муж.

— Муж, — усмехаюсь ворчливо. — Мужей знаешь, сколько может быть? А батя один…

— Ты, Давид, базар фильтруй. Фонишь много. Дочь твоя ребенка хотела, а ее желания у меня в приоритете. Если бы она гамадрила захотела, я бы и его достал.

— Ну допустим, гамадрил у нее есть… — бурчу еле слышно.

— Даже два! — Аскеров смеется. — Ты как сам, папуль?

— Я нормально, сынок… Ты в шесть что делаешь?

— Да планов пока не было…

— К автомобильному заводу бывшему подгребай…

— Зачем?

— Беседу с одной молодежью провести надо. Патриотическую. Тупые — пиздец.

— Подъеду.

— Давай… Все. У меня здесь дела… — нахмурившись, смотрю, как из здания выскакивает Милослава.

Обнимаю руль и разглядываю сегодняшний наряд моей психологини. Платье у нее цвета красного вина, на запах и с золотым, тонким пояском на талии. На стройных ножках — как всегда — разноцветные ватрушки. В руках сумка.

Мечется барышня по парковке, а «Пежо» то ее и нету.

Так и чую — мой звездный час настал.

Выхожу из автомобиля и с грустным, но важным ебалом первого замполита в части направляюсь к входу.

— Давид Андреевич! — она громко зовет.

— А… Это вы? — забираю губами сигарету из пачки и поджигаю.

— Вы можете меня подвезти? Меня таксист подвел. Пожалуйста.

— Я и поднести могу…

— Давид Андреевич! — мило верещит и строит глазки, схватив меня под руку. Духи ее эти снова пьянят, как сопливого сержанта. — У меня машина в автосервисе, там какая-то поломка, а мне на дачу надо… У меня там навоз должны привезти, надо получить и расписаться!

— Навоз? — переспрашиваю завороженно и с силой затягиваюсь.

Еще никогда мое выражение лица настолько не совпадало с тем, что говорю.

— Ну да… Навоз… — она закусывает нижнюю губу.