— Понятия не имею.

— Не верю. Ты же Эмма Адлер, ради всего святого! У тебя идеи появлялись с той секунды, как ты родилась.

Она застенчиво улыбается:

— Ну, насчёт этого я не уверена.

— Это правда, — настаиваю я. — Закрой глаза и скажи мне первое, что придёт в голову.

Эмма крепко зажмуривается и поджимает губы, задумываясь. В этот миг я вижу проблеск прежней Эммы — той самой, игривой, какой она была.

— Знаю! — восклицает она.

— О, ты знаешь?

На её лице появляется лукавая усмешка:

— Да.

— Мне стоит волноваться?

— Не-а, — машет она рукой. — Всё будет в порядке.

— Ну, не знаю… — вздыхаю я. — Мне кажется, ты слишком уж взволнована тем, что выбрала.

Эмма выпрямляется и качает головой:

— Будет весело.

— Куда едем?

Она достаёт телефон и начинает искать что-то на карте. Наконец, найдя нужное, она показывает мне адрес:

— Хочу поехать в этот секонд-хенд.

— Секонд-хенд? — Я даже не могу предположить, что она задумала, но не стану спорить, раз она так рада по этому поводу.

— О, да… — мечтательно вздыхает Эмма, едва сдерживая улыбку, и блеск, которого не хватало в её глазах, снова появляется.

Заводя машину, я тянусь к её руке. На долю секунды меня охватывает страх, что она не позволит мне снова держать её, но Эмма не отстраняется. Она ведёт себя так, будто это самая естественная вещь на свете.

По дороге она подсказывает мне маршрут, пока мы не добираемся до большого секонд-хенда в нескольких кварталах от закусочной.

Когда мы заходим внутрь, нас встречают белые флуоресцентные лампы, разноцветные ряды разномастной одежды и случайные предметы домашнего обихода.

Я наклоняюсь ближе и шепчу Эмме на ухо:

— Ты собираешься сказать мне, зачем мы здесь?

Её улыбка становится шире, и она тянет меня к стойкам с одеждой:

— Мы будем играть в «секонд-рулетку».

Эмма произносит это так, будто мне известно, что это, но я никогда о таком не слышал.

Мы направляемся в мужской отдел, где по обе стороны от прохода висят тонны рубашек, и когда доходим до конца ряда, Эмма останавливает меня:

— Встань здесь.

Я делаю, как мне сказано.

Она буквально подпрыгивает от восторга:

— Я так давно хотела это сделать, но Мэллори всегда отказывалась.

— Так, теперь я точно волнуюсь.

— Оно того сто́ит, — заверяет Эмма. И смеётся.

И правда сто́ит. Она смеётся и улыбается. Моё сердце трепещет, когда от её улыбки на левой щеке появляется намёк на ямочку. Я ловлю себя на том, что засматриваюсь на её длинные ресницы, обрамляющие глаза, и в одно мгновение вспоминаю, как сильно я скучал по её лицу.

— Положи руку сюда, — подсказывает Эмма, кладя мою руку на ближайшую рубашку, затем бежит в другой конец ряда. — Теперь закрой глаза и иди вперёд. Когда я скажу остановиться, ты должен схватить любую рубашку, на которой окажется твоя рука.

— Ох, чёрт, — сокрушаюсь я, замечая широкий выбор перед собой. Здесь есть всё: от простых рубашек на пуговицах до тех, что больше подойдут для отпуска в тропиках. Зная Эмму, она наверняка попытается собрать самый нелепый наряд из возможных.

— Закрой глаза! — кричит Эмма с другого конца прохода.

Я зажмуриваюсь.

— Хорошо, — смеётся она. — Начинай идти.

Я шагаю вперёд, проводя рукой по рубашкам, пока иду на её голос.

— Иди дальше. Продолжай. Хорошо, теперь стоп! — командует Эмма.

Я медленно приоткрываю глаза, готовясь к худшему. Моя рука лежит на флуоресцентно-розовой рубашке с глубоким V-образным вырезом. Это не то, что я обычно ношу, но всё же лучше, чем рубашка с бахромой или в технике тай-дай[9], что висят дальше по проходу.

Эмма визжит от радости и подбегает ко мне. Вытаскивает рубашку, поднимает повыше, чтобы получше рассмотреть. Повернувшись, она прикладывает её к моей груди:

— Идеально.

— Ты так думаешь? Не слишком много розового?

Эмма разглаживает ткань:

— Ровно столько, сколько нужно, — подтыкает рубашку под мышку и берёт меня за руку, увлекая к другому ряду одежды. — Теперь нужно найти тебе брюки.

Мы почти бежим по магазину, но она права: это правда весело — заниматься чем-то таким, где всё остальное не имеет значения. Есть только мы, заставляющие друг друга смеяться.

Она снова ставит меня у края ряда с брюками и перемещается на другую сторону прохода. Здесь так много джинсов, я уверен, что приземлюсь на одни из них. Среди них лишь горстка других цветов, так что шансы на этот раз в мою пользу.

Я закрываю глаза, ожидая указаний Эммы.

— Можешь начинать, когда будешь готов, — подбадривает она.

На этот раз я иду быстрее, пытаясь усложнить ей задачу предугадать, к чему я прикоснусь.

— Стой! — командует Эмма.

Я резко останавливаюсь, ожидая увидеть свои пальцы на дениме, когда открываю глаза.

— Нет… — стону я.

— Да! — восклицает она.