Приближаясь к закусочной, я замечаю у входа кого-то с тёмными волосами.

Это Эмма.

Я ускоряю шаг, перехожу на лёгкий бег — и чем ближе подхожу, тем отчётливее вижу, что она расстроена.

Она обнимает себя, словно пытаясь утешить. Когда наши взгляды встречаются, моё сердце падает в пятки.

Эмма плачет. Её глаза красные, а по щекам текут слёзы.

Я замедляю шаг, подходя к ней:

— Что случилось?

Она сглатывает, её губы дрожат:

— Куда ты пропал?

— Меня попросили переставить машину, — отвечаю я, не в силах отвести взгляд от её искажённого болью лица.

— Ты хоть представляешь, что я подумала, когда вышла на улицу и увидела, что твоей машины нет? — Эмма вытирает слёзы рукавом, но они тут же появляются снова.

Я никогда не видел её такой расстроенной, и мне становится не по себе. Стою, как вкопанный, не зная, как её утешить.

Она решила, что я её бросил. Как она могла подумать иначе? Стоило ей только отвернуться, как я исчез.

Подойдя ближе, Эмма толкает меня в плечо.

— Ты поклялся, что не уйдёшь из поля моего зрения, — кричит она срывающимся голосом.

Я чувствую укол вины в груди от вида её слёз, потому что понимаю, что это я стал их причиной. Я обещал ей, что ничего не сделаю Мэллори, но одних слов недостаточно. Не после того, что она видела.

Нужно как-то доказать Эмме, что она может мне верить, но слова застревают в горле.

— Я думала, ты… — Её губы дрожат, она не может закончить предложение.

— Возьми меня за руку, — прошу я, вспоминая все те разы, когда Эмма просила взять её за руку в детстве.

Она смотрит на мою руку, дрожащую перед ней, влажными глазами, но не двигается с места. Я сам беру её ладонь и переплетаю свои пальцы с её:

— Если будешь держаться за меня, я никуда не смогу уйти без тебя.

Жду, что она что-нибудь скажет. Что угодно. Я согласен даже на самое лёгкое ответное прикосновение…

Эмма внезапно придвигается ближе — словно в замедленной съёмке — и кладёт голову мне на плечо. Я не привык к такой робости со стороны Эммы. Обычно она действует напористо и решительно. Возможно, именно поэтому по моей спине пробегает нервная дрожь.

Я едва дышу, сердце подскакивает, когда её руки обвивают мою талию. В тот же миг понимаю: я до сих пор к ней не остыл, потому что не хочу, чтобы она отстранялась. Хочу держать её вот так близко. Хочу защитить, чтобы ей больше никогда не было боли. Я не в силах изменить того, что она видела, но не позволю этому повториться.

Я обнимаю её в ответ, крепко прижимая к себе:

— Я тебя не брошу.

— Обещаешь?

Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы увидеть её лицо, покрасневшие щёки и опухшие глаза. Смахиваю её слёзы и не спешу опускать руку.

— Клянусь, — произношу я. Эмма кивает, но этого недостаточно. Мне нужно, чтобы она безоговорочно верила мне. — Посмотри на меня. Разве я лгу?

Её взгляд скользит по мне, пока не встречается с моим:

— Нет.

— Всё будет хорошо, — улыбаюсь я.

— Хорошо, — соглашается Эмма и делает глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Я смотрю в её заплаканные глаза, и моё сердце сжимается от желания помочь ей.

— Можем ли мы забыть последние несколько лет? Хотя бы на сегодня? — спрашиваю я.

— Я не знаю как, — отвечает она, кусая губы.

— Давай попробуем, — предлагаю я. — Давай притворимся, что просто проводим время вместе, как раньше.

— Зачем тебе это?

— Потому что я скучаю по тебе.

Она колеблется, глядя на меня и размышляя. Я могу только догадываться, что творится у неё в голове. Но потом она кивает:

— Хорошо. Только на сегодня.

Мои губы невольно приподнимаются в улыбке. Я вновь нахожу ладонь Эммы и сжимаю в своей:

— Давай вернёмся внутрь.

Я держал её за руку бессчётное число раз раньше, но сейчас всё иначе, чем в детстве. Шутки кончились. Я чувствую её ладонь так остро, словно по руке пробегает электрический разряд, и в то же время не хочу отпускать.

Я хочу снова привыкнуть к этому ощущению и стараюсь не думать о том, что будет дальше. Не могу отделаться от мысли, что эта Эмма здесь чужая, и это меня нервирует. Боюсь, что стоит мне отвернуться, и она растворится в воздухе.

Сжимаю её ладонь ещё крепче: я только что вернул свою Эмму и не хочу снова потерять её, особенно сейчас, когда за какие-то считанные часы мы продвинулись дальше, чем за годы.

Мне неизвестно, что принесёт завтрашний день. Я знаю только одно: сегодня она рядом со мной, и я не собираюсь терять ни минуты. Буду относиться к сегодняшнему дню так, будто это единственный день, что нам отведён.

А вдруг так и есть?

 

***

Позавтракав, мы возвращаемся к машине и снова оказываемся в тупике, пытаясь придумать, чем заняться дальше. У нас впереди целый день, ещё даже девяти нет.

— Я выбрал закусочную. Теперь твоя очередь выбирать, — подмигиваю я Эмме.

Она чешет затылок: