Этой ночью мы взяли пятерых. Мы хорошо сработали, были в ударе, но одному удалось уйти. Выходит, мы взяли четверых. Это не то же самое, что взять четверых по-настоящему, потому что так не бывает, и точка. Просто один сбежал. Шива, само собой, взбесилась. Она терпеть не может, когда они уходят. А Клингфильм опять ныл про премию, хотя это целиком его вина, что один удрал. Он прятался за своими ругательствами, это даже мне видно. Но самое странное было, когда один сбежал, а оставшиеся четверо словно взбесились — наверное, когда поняли, что их именно четверо. Обычно они смиряются, когда их поймали, но эти набросились на нас, и мне стало страшно, ведь именно так «Призрачный Ноль» потерял Уэсли: взяли пятерых, один сбежал, а оставшиеся четверо взбесились. Но в этот раз Шива уложила их всех, по-настоящему.

* * *

Сегодня мы не взяли никого. Я не против. Я всё ещё взвинчен после вчерашнего и теперь не могу перестать думать об Уэсли, раз уж начал. Я с ним не встречался, потому что занял его место. Но вся команда ноет о нём, будто он был гением или вроде того, хотя он и пропал. Лучше бы они не ныли, потому что из-за их нытья мне теперь тоже придётся когда-нибудь стать гением. Надеюсь, стану, и стану первоклассным следопытом, но от одной этой мысли меня трясёт ещё сильнее. Сегодня мы не взяли никого. И хорошо.

* * *

Сегодня мы взяли одного. Мы хорошо сработали. Взять одного — это обычно не ахти, но в этот раз было, потому что нам нужно было взять его живым. Иногда приходится так, оставлять их в живых. За это платят больше, так что Клингфильм доволен. Мистеру Боуну передали, что университету нужен живой экземпляр, и нам пришлось быть осторожными, потому что они скорее умрут, чем останутся в живых. Для меня это впервые — оставить одного в живых. Это была самка. Я бы не так переживал, если бы это был самец, но нет. Это была самка. Мы связали её в фургоне, и я только и мог, что смотреть, как она бьётся. Не знаю, всё иначе. Вблизи всё иначе. Я так и думал. Я думал, что вблизи будет легко понять, но нет. Потому что она выглядела в точности как мы. Но, понимаешь, красивая. И поэтому всё было иначе. А Мистер Боун говорит, надо осторожнее с такими мыслями, потому что их сходство с нами — всего лишь маскировка. Поэтому Иди так важна, говорит Мистер Боун, ведь без следопыта как бы мы узнали, кого ловить? И сегодня мы взяли одного живьём.

* * *

Этой ночью мы взяли шестерых. И все сходят с ума от восторга. Но что со мной, что не так? Я не могу перестать думать о вчерашнем дне и о том, кого мы оставили в живых, о самке. Потому что зачем мы их ловим? Никто не знает. Я спросил Мистера Боуна, он босс, а не он знает. Спросил Клингфильма, он сказал — ради денег; спросил Шиву, она сказала — просто чтобы убивать. А потом я спросил Иди, и Иди не ответила. И тогда Мистер Боун сказал, что такого вопроса задавать не следует, это глупый вопрос, всё равно что спрашивать у луны, почему она возвращается каждую ночь. Мы просто ловим их, вот и всё. И этой ночью мы взяли шестерых. И тогда я снова начал думать об Уэсли и о том, почему он ушёл и пропал.

* * *

Этой ночью мы взяли двоих. Неплохо. Или плохо? Не знаю. Думаю о той девушке, о самке, то есть. И думаю об Уэсли, и о работе, и обо всём. Уйти с этой работы можно только двумя путями, как считает Шива. Можно умереть, а можно пропасть. И уж будь уверен, она сказала, что умереть — лучший путь, единственный, потому что пропасть — это когда ты просто уходишь одной ночью, прочь от фургона, прочь от команды, и становишься одним из них, одним из потерянных, что ходят-бродят, пока их не поймают. Но когда я напомнил ей про Уэсли, она просто отвернулась и стала возиться со стволом. Тогда я дождался тишины и спросил Мистера Боуна, а он говорит, не надо об этом думать. Но Уэсли же потерялся, говорю я. Да, Уэсли потерялся, — и в Мистере Боуне что-то меняется тогда. Но он вернётся к нам, говорит он. А я спрашиваю, что это значит. А он говорит: так же, как Иди вернулась к нам.

* * *

Сегодня мы взяли одного, или двоих? Не помню.

* * *

Этой ночью мы взяли нескольких, кажется. Просто я теперь не могу оторвать глаз от Иди, зная, что она потерялась, а потом вернулась, и теперь она следопыт и может легко находить потерянных. Может, нужно потеряться, чтобы находить потерянных, чтобы стать следопытом. Может, это и имел в виду Мистер Боун, когда сказал, что следопытом надо родиться, потому что уж точно нужно переродиться, чтобы потеряться. И мне страшно, страшно, что я родился таким, с потерей внутри, и что однажды я просто уйду и не вернусь.

* * *