— Убивая по одному человеку каждые несколько недель? — фыркнула Селена, звук был насмешливым. — У волков не хватит дальновидности, чтобы осуществить такой план, и даже если бы хватило, они слишком опрометчивы. Если бы они хотели уморить нас голодом, они бы просто перерезали людей в их постелях и сожгли Бладхейвен дотла.

Изольда уже думала об этом и, основываясь на своих стычках с Бастианом, она определённо соглашалась насчёт опрометчивости. В любом случае, если бы волки собирались нарушить Пакт, было бы глупо делать это мелкими действиями, которые могли бы со временем привести к их раскрытию, а не начинать войну одним решительным действием.

Но она не могла избавиться от подозрения, что за убийствами стоял волк, даже если она решила, что это не Бастиан.

— Я просто не верю, что за смертями стоит дикое животное, вот и всё, — сказала Изольда. — Убийства слишком зверские для человека, но я всё равно не верю, что какое-либо дикое животное поедает людей целиком. Единственное другое существо, которое остаётся, — это волк.

— Итак, ты предполагаешь… что именно? Что волки каким-то образом развили способность обращаться, когда им заблагорассудится?

Изольда наконец подняла взгляд, чтобы встретиться глазами с Селеной.

— Ты думаешь, это возможно?

Долгое мгновение Селена лишь смотрела на Изольду. Её лицо было жёстким, челюсть напряглась.

— Я сделала своим делом, — сказала она, и в её голосе снова появилась та холодность, — более двух столетий защищать Бладхейвен от этих мерзких, блохастых созданий. Если бы они обращались, при не полной луне, и резали людей, я бы знала. И я бы уже оторвала голову Ансельму Тессариану с его грёбаных плеч.

Тессариан. Вот почему имя Бастиана звучало так знакомо.

Ансельм Тессариан был лидером волков, и Селена ненавидела его больше всех на свете. Они встретились в какой-то момент до того, как появилась Изольда, и хотя Селена никогда не делилась подробностями, та встреча была, очевидно, глубоко неприятной.

Бастиан Тессариан, должно быть, сын Ансельма.

Изольда отложила эту информацию на потом, чтобы изучить позже. Она прочистила горло, поворачиваясь обратно к Селене.

— Но ты не думаешь…

— Солнце почти взошло, и я устала от этих домыслов, — отрезала Селена. Она поднялась со своего места перед очагом, распрямляясь во весь рост и разворачиваясь к Изольде. — Если жители деревни опознают чудовище, которое их мучает, я не стану тебе мешать присоединиться к ним в их охоте. Но до тех пор я не желаю об этом слышать.

Изольда моргнула, нахмурившись, глядя на Селену. Волки всегда были щекотливой темой, но сейчас в глазах Селены было нечто большее, чем гнев, который Изольда привыкла ожидать. Этот взгляд… Изольда видела его, так она смотрела на вопрошающих мужчин, на своих сородичей, когда они говорили не по чину, но никогда на себя.

— Хорошо, — тихо сказала Изольда, вжимаясь обратно в своё кресло. — Я оставлю это.

— Хорошо, — сказала Селена. — Спокойной ночи, Изольда.

Изольда не оставила это.

До рассвета оставалось ещё несколько часов, и сидеть без дела с одной из пыльных старых исторических книг Селены было последним, чем ей хотелось заниматься. Накинув плащ на плечи и снова засунув ноги в сапоги, Изольда вышла в ночь.

Она была чрезвычайно внимательна в своих поисках следов чудовища в юго-западном лесу, но, зная теперь личность Бастиана, она обнаружила, что не особенно доверяет его докладу о том, что северо-западный лес был таким же нетронутым.

Итак, именно туда она и отправилась. Она прошла обратно к пастбищу, где шесть оставшихся коз всё ещё дрожали от страха. Оттуда она свернула на север, следуя по следам Бастиана в деревья.

Она шла и шла, выискивая любые признаки чудовища — кровь, следы, что угодно — и нашла…

Ничего. Даже пучка шерсти, застрявшего в кустах. Изольда могла достаточно хорошо следовать по отпечаткам ног Бастиана, но снег был уже так тщательно истоптан оленями, белками и деревенскими охотниками, что не было смысла пытаться опознать что-либо ещё.

По крайней мере, Бастиан не солгал насчёт того, что нашёл. Он также не солгал насчёт того, кем он был. Он назвал свою фамилию без колебаний в ту ночь, когда они встретились, и это была вина только Изольды, что она не узнала её.

Но что делал в Бладхейвене сын вожака волчьей стаи? И в одиночку, если на то пошло? Насколько знала Изольда, волки не были одиночными созданиями. Они жили в тесной связи в своих стаях — у них даже было какое-то правило, которое позорило их за жизнь в одиночестве.

Как бы подозрительно это всё ни выглядело, Бастиан был единственным другим человеком в Бладхейвене, которому, казалось, было не всё равно, что люди умирают. Изольда просто не знала, хватит ли у неё духу попросить его о помощи.

Когда Изольда добралась до места, где заканчивались следы Бастиана, она поняла, что должна повернуть назад. Но разочарование закипело у неё в животе, и, несмотря на то, что приближался рассвет, она не могла вынести мысли о том, чтобы вернуться домой с пустыми руками.