Это не значило, что он не ненавидел её так же сильно, как она ненавидела его. Она была злобной, презрительной и высокомерной, и её раздражающий, блядь, запах пропитывал всё, к чему она прикасалась. Хуже всего было то, что она была вампиром, и Бастиан совершенно не хотел иметь с ней ничего общего.

К несчастью, он подозревал, что увидит ещё много Изольды Рено. Она казалась из тех, кто всегда суёт свой нос куда-нибудь не туда.

Но сейчас он понятия не имел, что делать дальше. У Изольды, похоже, не было лучшего представления о том, кем могло быть чудовище Бладхейвена, чем у него, и он остался без двух хороших рубашек, вынужденный сжечь их в тщетной попытке избавиться от её запаха.

Селена сжигала очередную наволочку, когда Изольда скользнула обратно в хижину.

На этот раз Изольда решила держать рот на замке, хотя это казалось немного странным — Селена кормилась снова так скоро. Большинство вампиров выдерживали недели между кормлениями — даже Изольда, которая была намного младше Селены и нуждалась в более частой пище.

Но Изольде не хотелось спорить, и у неё были более важные вещи для обсуждения с Селеной.

— Чудовище снова напало сегодня ночью, — сказала она вместо этого. — Вырезало почти целое стадо коз.

— Вот как? — ответила Селена, тыкая кочергой в комок хлопка, пока огонь пожирал его.

— Да, на южном конце деревни, — Изольда сбросила плащ, а затем сапоги и промокшие от снега носки. — Я услышала блеяние коз и пошла посмотреть, но чем бы это ни было, его уже не было к тому времени, как я добралась туда.

При этих словах Селена повернулась, чтобы посмотреть на неё.

— Ты выследила его?

— Я пыталась, — сказала Изольда. — Я не смогла уловить его след, как ни старалась.

— Хм, — был единственный ответ Селены.

Изольда принялась распутывать светлый конец своей косы, морща нос от того что они были сырыми после того, как её сбил с ног Бастиан. Ещё одна причина ненавидеть его.

— Это странно, тебе не кажется? И сегодня ночью, и в ту ночь с кровью на дровяном складе не было никаких следов чудовища. Ни отпечатков лап, ничего.

— Я не понимаю, почему тебя это так волнует, — сказала Селена, её тон был пренебрежительным. — Несколько человек там и тут, немного мёртвого скота… для нас это несущественно.

Изольда вздрогнула. К счастью, Селена снова повернулась к огню, так что не заметила.

Селена всегда относилась к делам людей легкомысленно, но никогда не говорила ничего столь откровенно бессердечного. С возрастом, полагала Изольда, она могла понять, как человеческие жизни могли бы стать несущественными для вампира сверх их необходимости как источника пищи. Селена видела, как поколения за поколениями людей старели и умирали, в то время как сама она оставалась неизменной.

Но слова Бастиана всё ещё были свежи в уме Изольды.

Почему тебя это вообще волнует? Ты же грёбаный вампир. Разве люди для тебя не просто еда?

Может быть, когда-нибудь, после того как она пробудет вампиром сотни лет, она будет чувствовать то же, что и Селена. Но сейчас…

Изольда была всё ещё слишком близка к своей человечности. То, что она сказала Бастиану на том пастбище, было правдой — каждое слово. Она точно помнила, каково это — быть человеком и беспомощной, без кого-либо, кто бы защитил её. Теперь у неё была сила защищать не только себя, но и тех беспомощных людей, и она не могла вынести того, чтобы не использовать её.

Но сентиментальные призывы, очевидно, не подействуют на Селену.

— Я просто беспокоюсь о нашем источнике пищи, вот и всё, — солгала она, выдавливая безразличие сквозь зубы, пока распутывала узел в волосах. — Если нападения станут более частыми, скоро не останется жителей деревни, чтобы мы могли питаться.

Нападения и так становились более частыми. Недели проходили между предыдущими убийствами, но прошла всего одна неделя со дня смерти Сэма Халлина, а чудовище уже вернулось.

— Не драматизируй, — укорила Селена. — Здесь сотни жителей, и они размножаются, как крысы. Нам не о чем беспокоиться.

Изольда закусила нижнюю губу, её мысли бурлили. Поднимать тему волков было верным способом устроить катастрофу с Селеной, но она знала о волках больше, чем кто-либо другой — кроме, возможно, Бастиана, который, очевидно, не собирался быть полезным ни в каком качестве.

Не сводя глаз со спутанных волос, Изольда сказала:

— А что, если за этим стоят волки?

Тишина.

Краем глаза Изольда увидела, как Селена повернулась, очень медленно, чтобы посмотреть на неё.

— Почему ты так говоришь? — голос Селены был ровным и холодным, чего Изольда не ожидала. Обычно, когда речь заходила о волках, Селена извергала поток пламенной ярости.

— Потому что они уже убивали людей раньше, надеясь довести нас до вымирания, — Изольда пошевелилась на своём месте, стараясь, чтобы её собственный голос звучал ровно. — Они могли бы сделать это снова, используя ту же стратегию, чтобы закончить то, что начали двести лет назад.