Бастиан ждал на пастбище, когда она вернулась, успокоив оставшихся коз, уведя их подальше от их растерзанных тел, и каким-то образом унял их блеяние.

— Что-нибудь ещё? — спросила Изольда, перепрыгивая через забор и направляясь к нему.

Он метнул в неё взгляд, но покачал головой. — Даже следов на снегу нет. А ты?

— Нет, — ответила Изольда. Она вгляделась в землю, ища отпечатки, но это было бесполезно. Снег был весь истоптан, превратился в кашу козами и тем, кому принадлежала эта земля. — Ты уже веришь, что это не я убила Сэма Халлина?

— Подумаю, — Бастиан похлопал одну из коз между её завитыми рогами и поднялся на ноги. — Ты всё ещё думаешь, что это мог быть я?

Изольда посмотрела на Бастиана, не удосуживаясь убрать хмурое выражение с лица. Она предположила, возможно, что Бастиан вырезал коз, услышал, как она идёт, и оббежал вокруг пастбища, чтобы перехватить её до того, как она приблизится к амбару, но… это казалось маловероятным. Ему пришлось бы обратиться обратно в человеческую форму, снова одеться в рубашку, штаны и сапоги, и у него всё равно было бы время перехватить её за несколько минут — если не меньше — которые ей потребовались, чтобы добраться до пастбища.

— Полагаю, учитывая обстоятельства, я могу признать, что это был не ты, — сказала Изольда. При виде искорки торжества, загоревшейся в глазах Бастиана, она добавила: — Сегодня, по крайней мере.

Усмешка сползла с его лица. — О, но насчёт других ночей всё ещё есть сомнения? Знаешь, когда луна не была полной?

— Ты говоришь, что можешь обращаться только в полнолуние, — ответила Изольда, скрещивая руки, — но откуда мне знать, что это правда? Я думаю, вампир был бы последним человеком, которого ты бы поставил в известность, если бы мог обращаться, когда захочешь.

— Верно, — допустил Бастиан. — Но я говорю тебе, мы не можем.

Изольда уставилась на него, не убеждённая. Тот факт, что он, похоже, не резал коз, не снимал с него вины за что-либо ещё.

Она вгляделась в залитый кровью снег, на ужасные куски плоти и шерсти, оставшиеся от животных.

— Знаешь, я могла бы поймать того, кто это делает, если бы ты не встал у меня на пути.

— Я мог бы сказать то же самое, если бы ты не ворвалась сюда и не отвлекла меня.

— Ты едва ли можешь винить меня в этом, когда истинный виновник — очевидно, отсутствие твоего здравого смысла.

Рот Бастиана сжался в раздражённую линию, но он ничего не сказал. Он просто смотрел на Изольду с неприязнью, широко расставив ноги и скрестив руки на своей мускулистой груди. Несмотря на ледяной воздух, он был без пальто — только в тёмной рубашке, которая была такой же влажной, как и плащ Изольды, после их кувыркания в снегу.

— Что ж, сомневаюсь, что чудовище вернётся сегодня, — сказала Изольда. — Я собираюсь…

Бастиан прервал её.

— Кто-то.

— Что?

— Ты сказала «то, что это делает». Не «то, что». «Кто-то».

— И что?

— И то, что, как я понимаю, ты не думаешь, что это животное убивает людей.

— Очевидно, — отрезала Изольда, раздражение вспыхнуло в её животе. — Я же обвинила тебя, нет? Хотя, полагаю, ты и есть животное. Ты ведёшь себя точно как животное.

Челюсть Бастиана сжалась, но он не клюнул на её провокацию. — Если не животное, то, по-твоему, кто это?

— Я не знаю, — коротко сказала Изольда. Ей было холодно, сыро и досадно, а присутствие Бастиана действовало на её последние нервы. Как ни странно, в этот раз она не боялась его — он не пытался причинить ей боль после того, как она опрокинула его в снег, хотя она знала по опыту, что он достаточно силён, чтобы сделать это, — но само нахождение рядом с ним вызывало у неё мурашки по коже. — Всё, что я знаю, — животные оставляют останки. Они не поедают свою добычу целиком.

Бастиан приподнял бровь, глядя на кровавое месиво вокруг них.

— Здесь полно останков.

— Но не у дровяного склада, где убили Сэма Халлина, — указала Изольда. — Ты был там, если помнишь. Следил за мной из-за деревьев, пока я пыталась вынюхать убийцу.

— Да, потому что твоё вынюхивание дало куда лучшие результаты, чем моя стратегия. Если только ты не обнаружила что-то важное в той хижине, где вы с твоей кровосоской… кем бы она ни была, — Изольда поняла, что он имеет в виду Селену, — живёте, когда сдалась и пошла домой той ночью?

— Я не сдалась, — прошипела Изольда. — Я была здесь каждую ночь с тех пор, высматривая чудовище, чего не скажу о тебе. Люди умирают…

— Почему тебя это вообще волнует? — глаза Бастиана вспыхнули гневом, его слова эхом разнеслись по пастбищу. — Ты же грёбаный вампир. Разве люди для тебя не просто еда?

— Нет, — у Изольды лопнуло терпение. Уголки глаз покраснели. Она направилась к нему, тыча пальцем ему в грудь и выплюнула: — Я когда-то сама была человеком, не так уж давно. Я помню, каково это — быть слабой и беспомощной, когда твоя жизнь находится во власти кого-то сильнее тебя. Так что не смей предполагать, что мне плевать на человеческие жизни или что они для меня не более чем еда.