Ее губы приоткрылись в немом вздохе.

Тик-Ток горько усмехнулся:

— Не того ты ожидала?

— Ты… Но…

Он фыркнул, отпуская ее подбородок. Конечно, она не могла осознать идею отцеубийства — Тин, не раздумывая, бросался на защиту своей дочери с топором.

— Не все отцы такие защитники, как твой.

— Но убить его? Неужели это необходимо?

— А тебе-то что? — спросил он с искренним любопытством. — Ты его не знаешь и не знаешь, что он сделал. Почему тебя волнует, жив он или мертв?

Норт заерзала, сжимая ткань юбки.

— Ты прав, я его не знаю. Но пойти на всё это? Отрезать собственную руку и украсть меня у семьи ради убийства одного мужчины?

Сухой смех вырвался из горла Тик-Тока. Да, он отрезал себе руку. Он украл Норт. Он предал капитана Солта, этого ублюдка-фейри, который спас его в подростковом возрасте, вырвав из рабства у жестокого короля Эва. И он сделал бы больше. Он сделает еще больше, чтобы его отец страдал перед смертью. Тик-Ток собирался отрывать этому ублюдку конечности одну за другой. Он будет прижигать каждый обрубок, чтобы отец не истек кровью раньше времени. Затем он вскроет ему грудную клетку и переломает ребра. Скоpмит его внутренности диким зверям. Содерет с него кожу, пока тот будет молить о пощаде. И только потом Тик-Ток нанесет финальный удар.

— Мой отец… — Он покосился на шкаф, где стоял его личный запас спиртного, и вздохнул. Прошло много времени с тех пор, как он говорил об этом с кем-либо, и не было сомнений, что, когда он закончит, ему захочется утопить эту боль в алкоголе. — Назвать его просто ублюдком — значит ничего не сказать. И отца, и мать. Они были ужасными родителями для меня и моих троих братьев и сестер. Постоянно унижали и избивали нас. Моя старшая сестра сбежала через замужество, когда мне было три, а старший брат уехал на работу в другой город, когда мне было четыре. Мы с младшей сестрой остались наедине с ними. Если бы только брат и сестра никогда не возвращались…

Он закрыл глаза, пытаясь стереть из памяти образы родных до того… Когда они были живы. Смеялись. Защищали его и сестренку от ярости родителей. А потом было после. Финал, пропитанный кровью.

— Моя старшая сестра объявила о своей беременности в последний раз, когда приехала домой, — тихо сказал он. — Из нее вышла бы чудесная мать, если бы ей дали шанс.

— Что с ней случилось? — Норт положила руку ему на колено в попытке утешить. Это лишь заставило его пульс ускориться.

— Мои родители убили ее, — прохрипел он. — И моего брата. И мою младшую сестру. И… меня… — Он покосился на Норт, оценивая ее реакцию. Ее широко раскрытые глаза подернулись пеленой шока и ужаса. Его губы искривились в печальной улыбке. — Очевидно, убить меня оказалось сложнее, чем они думали, даже тринадцатилетнего.

— Но… почему? — мягко спросила она. — Зачем убивать собственных детей?

— Власть. — Он поднял левую руку, и маленькая искра красного дыма закружилась вокруг его пальцев. — Они использовали темное заклинание, чтобы украсть силы у моих братьев и сестер, а затем перерезали им позвоночники. Но они не смогли вырвать мою магию, как ни старались. На самом деле их попытка только пробудила ее еще сильнее.

Он сжал кулак, гася красную магию. Его бесполезная способность чувствовать запах магии внезапно дополнилась умением превращать живых существ в камень. А затем — еще более разрушительной способностью сокрушать твердейшие скалы одной лишь мыслью. Новая сила взорвалась внутри него, дикая и необузданная, сделав за него то, о чем он всегда мечтал. Сокрушить, искалечить, чтобы освободиться.

Он злорадно ухмыльнулся воспоминанию.

— И я использовал ее, чтобы переломать каждую кость в теле моей матери. Медленная, мучительная смерть. Мой трусливый отец, вместо того чтобы помочь ей, сбежал, прихватив магию порталов моего брата.

— И исчез в портале? — догадалась Норт.

Тик-Ток кивнул:

— В мире по ту сторону нет магии, согласно легендам Эва, и мои родители хотели стать там богами. Мой отец, полагаю, преуспел.

Норт молчала так долго, что если бы не ее рука на его колене, он бы подумал, что она ушла. Он откинулся на кровать, глядя в потолок. Гнев клокотал внутри него, царапал, кусал, отчаянно требуя выхода. Он хотел смерти отца. Хотел мести.

— Капитана Солта нельзя назвать добрым, но ко мне он относился иначе. Он стал мне кем-то вроде отца после того, как выкрал меня из Эва. Он научил меня сражаться, и, видя, как много плохих вещей он совершает, я научился всегда поступать правильно. — Он посмотрел на свою металлическую руку и почувствовал, как короста на его совести зудит. Поступить правильно — это не устраивать мятеж против Солта. Был ли Солт святым? Черт возьми, нет. Но он был лучшим из мужчин, что встречались Тик-Току в годы взросления. Возможно, в тот раз ему стоило просто добыть себе корабль другим способом. Уйти от Солта, а не предавать его.