– Я... твоя... – прошептала я, и слова вышли дрожащими.

Влад ускорился – толчки стали сильнее, резче. Я двигалась в ответ – сначала неловко, потом все естественнее, отдаваясь ритму. Тело горело, дрожало от напряжения и стыда и дикого желания.

Он наклонился ближе – губы почти касались моих, горячее дыхание обжигало кожу.

– Такая тесная... такая чувствительная... – прохрипел Влад.

Стон вырвался против воли. Я опускалась быстрее, пытаясь взять его еще глубже. Власов сжал мою талию, прижимая к себе, не оставляя ни единого просвета.

– Не останавливайся, – это уже была не просьба, а приказ.

Я двигалась, ловя ритм. Он стонал низко, мне в шею, а потом рука поднялась к груди – сжала сосок сквозь тонкое кружево. Прогнулась, стон стал громче, отчаяннее.

Движения стали резкими, несдержанными. Мы оба приближались к краю. Его дыхание срывалось, пальцы впились в мою талию.

– Кончай, – сказал он хрипло, властно. – Кончай для меня.

Тело не послушалось – волна накрыла внезапно, мощная, всепоглощающая. Я застонала, сжимаясь вокруг него, пульсируя, дрожа всем телом.

Влад сделал еще несколько сильных толчков – глубоко, до упора. Потом выдохнул резко, глухо. Кончил во мне – горячими, сильными струями, заполняя полностью. Тело вздрогнуло еще раз от ощущения переполненности.

Мы замерли, прижатые друг к другу, дыхание смешивалось – тяжелое, рваное.

Власов обнял меня крепче, пальцы впились в спину, словно боялся отпустить. Все еще оставался внутри – горячий, пульсирующий. каждый его вдох на своей шее.

Влад медленно поднял голову. Губы коснулись моего лба – легко, почти нежно, но с той же властью.

Потом так же осторожно поднял меня с себя. он выходит, оставляя пустоту и влажное тепло. Тело невольно вздрогнуло от утраты. Влад посадил меня на диван.

Поднялся, быстро подтянул трусы, застегнул брюки. Рубашка так и осталась расстегнутой. Бросил на меня короткий, оценивающий взгляд – глаза уже спокойнее, почти отстраненные.

– Подожди, – сказал ровно.

Ушел на кухню.

Я сидела – полуголая, уязвимая, тело все еще гудело. Стыд душил, не знала, куда деть руки.

Влад вернулся через минуту. Протянул таблетку и стакан воды.

– Выпей.

Пальцы дрожали, когда я взяла.

– Это что?

– Экстренная контрацепция. Ты ведь не хочешь забеременеть.

Слова ударили холодом. Жар исчез мгновенно, оставив пустоту.

– Я уже начала пить противозачаточные.

Власов резко напрягся. Челюсть сжалась, глаза приобрели цвет грозового неба. Молчал долгие, тяжелые несколько секунд.

Потом резко схватил ноутбук, очки – одним движением. Ушел в кабинет. Дверь закрылась тихо, но окончательно.

Я осталась сидеть – с таблеткой в руке, стаканом, который стыл. Не понимала. Почему именно эти слова так его оттолкнули?

Сердце сжалось болезненно. И эта мысль пугала сильнее любого его приказа.

Глава 30

Я поставила стакан с водой и таблетку на стол. Тихо, осторожно, как боялась, что звук разнесется по всей квартире. Села на диван, подобрала ноги под себя, обхватила колени руками. Голова гудела, тело еще помнило его – каждый толчок, каждый выдох, каждую секунду, когда он был во мне. Но сейчас все это казалось далеким, чужим.

Мысли крутились вокруг одной фразы: «противозачаточные». Почему Влад так напрягся? Почему челюсть сжалась – я сказала что-то запретное? Может, Кристина пила их и скрывала от него? Или муж хотел детей, а она – не хотела? Но сразу отогнала эту мысль. Влад и дети? Нет. Он не из тех, кто мечтает о колясках и сказках на ночь. Он из тех, кто контролирует все – даже будущее.

Посидела так несколько минут – молча, глядя в пол. Встала. Собрала свои вещи – кофту, трусики, джинсы – прижала к груди, словно они могли меня защитить. Пошла к себе в комнату – медленно, босиком, чувствуя, как холод пола проникает в ступни.

Но когда проходила мимо его кабинета, услышала звук. Что-то упало – глухо, тяжело. Потом еще раз. Словно кто-то перевернул стул или сбросил бумаги со стола.

Я остановилась. Сердце стукнуло сильнее. Не знаю почему, но с вещами в руках постучала в дверь – тихо, несмело.

Открыла – и замерла.

Кабинет был перевернут вверх дном. Бумаги разбросаны по полу, стул лежал на боку, настольная лампа накренилась, словно кто-то ее толкнул. А посреди всего этого хаоса – разбитая фотография в рамке. Стекло треснуло пополам, и из-под осколков смотрел молодой Влад – улыбающийся, без привычной холодной маски. Рядом стояла Кристина.

Он стоял посреди комнаты – спиной ко мне, плечи напряжены, руки сжаты в кулаки.

– Тебе что нужно! – рявкнул, резко обернувшись. Голос был грубым, злым, глаза блестели – не от возбуждения, а от чего-то другого. От злости. А может, от боли?

Я замерла в дверях. В груди что-то сжалось – смесь страха и внезапной злости на себя. Зачем я сюда пришла? Зачем мне его проблемы?