– Простите, что перебиваю, – сказала она, глядя прямо на нас. – Я всего лишь хотела сказать, что у Влада есть сын, от которого он отрекся. Влад отправил меня на аборт, когда я сказала, что беременна. Но я родила ребенка. И хочу, чтобы знали все: Влад Власов – монстр, тиран и насильник. Он манипулировал мной, контролировал каждый мой шаг, а когда я решилась сказать «хватит» – просто выбросил меня, как ненужную вещь.

Женщина сделала паузу – точно давала словам осесть. Мальчик на ее руках тихо всхлипнул, спрятал лицо в ее шею.

Зал взорвался шепотом. Кто-то ахнул.

Я взглянула на Влада. Он стоял неподвижно, только уголки губ едва заметно поднялись – не в улыбку, а в какую-то странную, холодную гримасу, от которой по спине пошел мороз. Глаза его были спокойными, словно все, что сейчас происходило, он уже тысячу раз прокручивал в голове.

Кристина смотрела на него с вызовом, с болью, с ненавистью – и с какой-то надеждой, что вот сейчас все развалится.

Власов медленно отпустил мою талию. Сделал полшага вперед. Голос его прозвучал тихо, но так, что в зале стало слышно каждое слово – даже скрипка где-то замолчала.

– Спасибо за поздравления, дорогая моя бывшая жена, – сказал он, и в каждом слове чувствовался лед. – Я не планировал устраивать цирк на нашем празднике с Ариной. Но раз ты уже пришла и хочешь внимания – вот тебе ответ.

Влад повернул голову ко мне – на миг взглянул прямо в глаза. Потом снова на нее.

– Если у меня когда-нибудь и будут дети, – его голос стал еще тише, но от того еще опаснее, – то только от женщины, которую я сам выберу. И которую я сам буду держать рядом. Не от тех, кого приходится выбрасывать вместе с ложью.

Влад притянул меня к себе – крепче, чем раньше. Не нежно. Не демонстративно. Просто так, чтобы все видели: я стою рядом с ним. Его рука легла на мою талию – властно, но без грубости. его пальцы едва заметно сжали ткань платья, словно напоминая: ты здесь. Со мной.

Кристина вздрогнула. Мальчик на ее руках заплакал громче.

Влад повернулся к ней полностью.

– А что касается твоего сына, которого ты нагуляла в браке со мной, – сказал он с усталым презрением, – я лишь скажу, что этот сын не мой. И у меня даже есть тому подтверждение.

Власов кивнул охраннику.

– Давид, принеси.

Охранник быстро принес документы. В руках у него была тонкая белая папка. Влад взял ее, открыл. Достал один лист. Поднял его так, чтобы все видели: 0%.

– Ноль процентов отцовства, – сказал Влад тихо, но четко.

Кристина замерла. Лицо ее сначала побелело, потом покраснело. Мальчик заплакал еще громче.

Женщина подняла глаза – и в ее взгляде мелькнуло что-то новое, не боль, не злость, а внезапное, холодное спокойствие, словно она только что вспомнила, что в рукаве еще есть один козырь.

Глава 36

Влад посмотрел на нее – без ненависти, без радости. Просто холодно.

– Ты думала, что я не проверю? – спросил он. – Неужели верила, что сможешь прийти сюда с чужим ребенком на руках и испортить мне день? Что я не узнаю, что ты снова лжешь?

Мои глаза забегали – от Влада к листку в его руке, потом на мальчика, который уже громко всхлипывал и прятал лицо в ее шею. Она сжала его крепче.

– Это... это ложь, – выдохнула Кристина. Голос дрожал, но все еще пытался звучать уверенно. – Подделка. Ты... не мог сделать тест так быстро. И сейчас лжешь, чтобы все подумали, что я...

Она сделала шаг назад – боялась, что Власов сейчас подойдет и отнимет у нее ребенка. Мальчик заплакал еще громче, его маленькие ручки цеплялись за ее волосы.

Влад не двинулся с места. Просто стоял – спокойно, холодно, как всегда. Даже голоса не повысил.

– Ты сама принесла его сюда, – сказал он тихо, но так, что услышали все. – Ты сама сказала, что это мой сын. Я просто показал правду. Если тебе не нравится – это твоя проблема, а не моя.

Кристина затрясла головой – быстро, резко, как пытаясь стряхнуть с себя его слова.

– Власов... ты всегда был таким. Никогда не признавал своей вины. Принуждал меня. Контролировал каждый мой шаг. Не давал мне дышать. А теперь... ты просто стоишь здесь и делаешь вид, что я сумасшедшая?

Я стояла и молчала, потому что не знала, что вообще можно сказать в такой ситуации. Между ними чувствовалась настоящая война – старая, глубокая, с кучей ран, которые так и не зажили. Каждый их взгляд, каждое слово было как выстрел, который они годами готовили друг для друга.

А мне – было одновременно и неловко, и очень интересно. Неловко – потому что я оказалась посреди их разборки, которую они устроили при всех.

А интересно – потому что я видела, как все это разворачивается прямо сейчас, и не могла оторвать глаз. Хотелось узнать, кто из них на самом деле лжет. Или, может, оба по-своему правы. И главное – чем все это закончится.

И именно в этот момент Кристина подняла свободную руку – указательный палец дрожал, направленный на него.