Что сам Влад Власов. Владелец сети ресторанов. О котором я слышала только плохие слухи и работала в одном из его ресторанов официанткой. Станет когда-то не просто моим фиктивным мужем, а отцом моих детей. И будет стоять посреди двора с нашей дочкой на плечах. Ругаться из-за шашлыка и спрашивать у меня, не больно ли мне от толчков малыша.

Влад прошел мимо меня, Поля что-то восторженно рассказывала ему сверху, размахивая руками. Он держал ее за ножки, чтобы не упала, и время от времени кивал.

На секунду он снова взглянул на меня.

И на этот раз не отвел взгляда.

Ничего не сказал. Просто немного дольше задержался глазами – теплее, глубже, чем обычно.

И мне этого хватило.

Я опустила руку на живот, почувствовала очередной толчок и тихо улыбнулась.

– Спокойнее, малыш, – прошептала, положив обе ладони на живот. Малыш толкнулся в ответ — сильно, уверенно, словно говорил: «Я тут. Я уже тут. И никуда не денусь». Весь в отца.

Поля хохотала, когда Влад подбрасывал ее в воздух, и я едва сдерживала смех, наблюдая за этой сценой. В нем уже не было прежней холодности или отстраненности, что когда-то пугала меня. Он был здесь, рядом, настоящий, со своей заботой, вниманием и смехом.

Почувствовала, как что-то теплое разлилось внутри. Это было больше, чем просто любовь – это была семья, которая росла прямо на глазах. Дети, смех, запах жареного мяса, легкий ветерок, что колыхал траву – все сливалось в один спокойный, правильный момент.

Влад поставил Полю на землю, и она мгновенно побежала ко мне.

– Мама! – громко выкрикнула дочка, влетая в мои объятия. Ее маленькие ручки обхватили меня за ноги.

– Что, солнышко, – прошептала я, прижимая ее к себе. – Ты хорошо поиграла с папой?

Она кивнула, размахивая руками и улыбаясь.

Влад подошел к нам и немного наклонился, чтобы заглянуть Поле в глаза.

– Ну что, маленькая непоседа, готова к шашлыку? – спросил, улыбаясь. – Надеюсь, твой крестный его не спалил.

– Ничего я не спалил! – сразу оправдался Макар. – Кстати, все готово, так что можно садиться за стол.

Я взяла дочку за руку, и мы пошли к столу, пока мужчины забирали мясо с мангала.

Когда сели, Влад наклонился ко мне, и его голос стал тихим, почти шепотом:

– Три года прошло, любимая... Настало время выбрать: остаться или уйти.

Я немного удивленно подняла брови.

– Ты сейчас серьезно? – голос у меня получился хриплый, тихий. – Я думала, договор с тремя годами потерял силу еще тогда, когда мы поняли, что это уже не фиктивный брак. Когда перестали спать в разных комнатах. А ты начал называть меня «котенок».

Он едва улыбнулся, но в глазах оставалась серьезность.

– Так что, какой твой ответ?

Я на мгновение замолчала, чувствуя, как сердце немного билось быстрее.

– Я всегда буду твоя... – наконец ответила, – только теперь с условиями.

Влад наклонил голову, внимательно глядя на меня:

– И какие у тебя условия?

Улыбнулась, чувствуя приятность внутри:

– Любить меня, радовать, уважать... и, конечно, иногда позволять мне командовать в постели. А еще – пробовать что-то новенькое в сексе.

Он на мгновение замолк, а потом легко кивнул, улыбка наконец коснулась губ:

– Хорошо... такие условия я принимаю.

Влад посмотрел на меня — долго, молча. Потом наклонился и поцеловал в лоб. Просто. Без страсти, без власти, без игры. Как человек, который наконец перестал бояться, что счастье отберут.

– Знаешь, что самое страшное? — прошептал он. — Не тюрьма. Не банкротство. Не Кристина. Самое страшное — что ты могла тогда выйти из машины. На той обочине. И я бы никогда не узнал, как это — просыпаться рядом с тобой.

Я положила руку ему на щеку. Щетина кольнула ладонь — привычно, тепло.

– Я не вышла.

– Не вышла, – повторил он, и в его голосе было столько, что я на секунду отвела глаза. Потому что плакать за праздничным столом перед Макаром было бы совсем несолидно.

Мы оба засмеялись, и в воздухе повисла легкость. Ни лишних слов, ни страхов – только мы, наши дети, наш дом, и будущее, которое теперь принадлежало нам.