Я не знала, кто он. Но невольно отметила про себя: черты лица незнакомца хоть и тонкие, точёные, аристократичные, — под ними чувствовалась стальная воля.

И опасность.

От него веяло силой и угрозой, как от хищного зверя.

Только я не боялась.

Нет, совсем наоборот — мне хотелось прижаться к нему, укрыться в его силе и воле, спрятаться от всего мира, как за каменной стеной.

Каким-то образом я знала: он защитит. Не даст в обиду. Укроет от всего мира, согреет в своих объятиях и никогда не отпустит.

Я, словно под каким-то заклятьем, потянулась к нему, но в следующий миг лицо незнакомца резко изменилось.

Губы сжались в тонкую линию, ноздри дрогнули, тёмные брови сурово сдвинулись, а медовые, такие манящие глаза опасно потемнели.

Чужой, полный ненависти взгляд пронзил меня так, что в животе всё скрутилось от страха.

Но самым ужасным было то, что на висках и скулах незнакомца начали проступать золотые чешуйки.

Дракон!

О боги… опять дракон.

Я перепуганно сглотнула и задергалась, пытаясь вырваться из его рук.

Впрочем, дракон меня больше не держал — и даже, кажется, слегка подтолкнул, будто стряхивая со своих ладоней.

А я снова полетела вниз.

На этот раз недалеко — тут же шмякнулась, распластавшись на чём-то очень твёрдом, тёплом и пахнущем благовониями.

Пока я, тряся головой, пыталась понять, что это за такой знакомый камень и что за знаки вырезаны на нем, над моей головой прогремел полный злости голос:

— Что это такое?! Немедленно убери!

Алтарь.

Наконец я сообразила, почему знаки, высеченные на камне, показались мне знакомыми.

Демоны в юбочках… я лежала на алтаре!

— Я не могу, — с другой стороны раздался другой голос, и я поспешила обернуться на звук, — благословение Великой Матери невозможно отменить.

В моей голове всё спуталось.

Какое благословение? Почему нельзя отменить? О чём вообще говорит этот храмовник?

А старик, что стоял по другую сторону алтаря, действительно был храмовником — в церемониальных одеждах, как и положено, с длинной, убелённой сединами бородой и смиренным выражением лица.

Правда, удерживать смирение у него получалось плохо. Кажется, он и сам был шокирован тем, что происходило.

Ничего не понимаю.

Я ещё раз тряхнула головой, пытаясь отогнать чувство нереальности, в котором всё ещё пребывала, но в следующий миг по ушам больно ударил жуткий, писклявый, истеричный визг:

— Кто она такая?! Почему у неё на руке моя татуировка?!

Ну вот. Ещё одна непонятная деталь.

О какой татуировке вообще идёт речь?

Я собралась пересесть, чтобы хоть как-то осмотреться и понять, куда попала, но в этот момент мой взгляд упал на мою собственную руку…

— А-а-а! — истерично орала я, отчаянно тряся рукой. — Снимите с меня это! Мне нельзя замуж! Помогите!

От вида брачной татуировки на своей руке меня накрыла такая паника, что я не знала, куда бежать и что делать.

Одно дело — сбежать из-под венца с драконом, и совсем другое — тут же оказаться замужем. И за кем? Опять же, за драконом!

Я не знала, что делать. Куда бежать и где искать спасение.

Кажется, я что-то кричала, куда-то лезла и отчаянно пыталась содрать татуировку ногтями.

Мне было плохо. Я задыхалась. Ничего не видела, не слышала и не понимала.

— Заткнись, дура! — резкий, слишком громкий крик, прозвучавший прямо у меня над ухом, был сродни ведру ледяной воды на голову.

Я резко замерла — и лишь в следующий миг поняла, что всё это время истерично лезла не куда-нибудь, а дракону на голову.

Мамочки.

— Что ты с ней возишься! — заорала какая-то девица, и я, пока дракон сдирал меня со своей головы, наконец окончательно пришла в себя.

Когда же меня второй раз шмякнули на алтарь — на этот раз, слава Великой Матери, попой, — я смогла даже осмотреться.

Во-первых, я действительно была в храме. Судя по огромной статуе женщины над алтарём — в храме Великой Матери.

Во-вторых, кроме меня, дракона и храмовика, здесь была ещё и девица. И она, судя по всему, была намного злее дракона. Во всяком случае, она с такой силой сжимала кулаки и так отчаянно скрипела зубами, что я удивлялась, как она на меня ещё не набросилась, словно цепная собака.

Впрочем, очень скоро я поняла, что у меня всё ещё впереди.

— Убей её, — нервно дёргая щекой, приказала она дракону. — Татуировка исчезнет, и мы проведём ритуал заново.

Храмовик икнул.

Я тоже.

Дракон шумно выдохнул.

— Валенсия, — с напряжением, но всё же без явной агрессии произнёс он, — давай не будем торопиться. Я думаю, если мы сейчас успокоимся и разберёмся в случившемся, то обязательно найдём выход.

— Что?! — девица аж подпрыгнула от злости. — Она заняла моё место! Это у меня на руке должна быть эта татуировка, а ты собираешься ещё в чём-то разбираться?! Может, ты и не собирался на мне жениться?!

— Валенсия... — снова начал дракон, но девица не дала ему договорить.