Яйца сжимаются, и я кончаю. Блаженная дрожь прошивает позвоночник, и я падаю на нее. Замираю, пока безмолвное осознание того, что моя сперма теперь наполняет её киску — что мы не предохранялись — растекается по мне вместе с пещерным инстинктом оставаться на месте, чтобы удержать её внутри.

Наконец Скарлетт открывает глаза, и до неё доходит, что я сделал.

— Мудак, — цедит она.

— Само собой. Но мудак, который смог довести тебя до оргазма. — Наклоняюсь над ней. — Видела звезды?

Она кривится.

— Вот и славно.

— Кончай умничать и слезь с меня. — Толкает в плечо.

— Уже кончил, спасибо.

Она замирает и закатывает глаза.

Со вздохом выхожу и опускаюсь на пятки. Еще секунду разглядываю ее раздвинутые ноги, затем встаю и натягиваю спортивные штаны. Просто чтобы занять себя, иду искать ее потерянный ботинок. Когда возвращаюсь, Скарлетт уже балансирует на одной ноге, натягивая леггинсы.

— Пальто и шарф остались дальше по тропе, — говорю ей.

Протягиваю ей ботинок и придерживаю за локоть, пока она обувается. Ее руки тут же обхватывают себя за талию.

— Отлично, — бормочет она. — Я замерзла.

Я киваю, и она первой идет обратно через лес.

— Ну что, интересный был звонок?

Она пихает меня локтем, и я не могу сдержать улыбку. Похоже, завтра за ужином всё и узнаю.

24.Скарлетт

Смотреть на него — настоящая пытка.

Каждый раз, когда наши взгляды случайно пересекаются, щеки тут же вспыхивают жаром, а тело начинает покалывать совсем не там, где нужно.

Или именно там, где нужно. Смотря кого спросить.

Прошло почти сутки с тех пор, как он был внутри меня, а я до сих пор не могу перестать думать об этом… и о нем.

И вот теперь мы застряли на неловком ужине с родителями, притворяясь одной большой счастливой семьей. Я уже подумывала взять вилку и выколоть себе глаз, просто чтобы отсюда сбежать, но увы.

— Ну, а как там лакросс? — спрашивает отец, глядя прямо на моего заклятого врага. — Как успехи?

Кросс, одетый в накрахмаленную рубашку, переменяет позу на стуле. Напряженно сжав губы, он тянется за стаканом воды.

— Все отлично. Сезон еще не начался, но тренируемся каждый день. Ну и спарринги время от времени.

Отец поворачивается ко мне:

— Ты ходила на спарринги?

Открываю рот, чтобы ответить, но Кросс меня опережает:

— На одном она была.

Отец усмехается:

— Да уж, спорт — это не по ее части.

— Ну, не знаю… — Кросс откидывается на спинку стула и широко раздвигает ноги под столом, задевая мое бедро. — Бегать она любит. Может, твоя стихия — легкая атлетика?

Стискиваю зубы и перевожу взгляд на Кросса. Моя натянутая улыбка источает яд, но будь проклято мое сердце, которое готово выпрыгнуть из груди, стоит нашим глазам встретиться. Лицо Кросса остается неподвижным, почти каменным, но в его глазах горит такой дерзкий вызов, который разжигает меня изнутри сильнее всего на свете.

— Я лучше буду сидеть в библиотеке, чем где бы то ни было еще на территории кампуса, — говорю я и с мягкой улыбкой переключаю внимание на родителей.

Кросс фыркает и пытается замаскировать это кашлем.

Внутри всё закипает, и я резко поворачиваюсь к нему:

— Ты вообще знаешь, что такое библиотека? Это место, где учатся. Хотя, судя по твоим оценкам, тебе эта идея не особо близка.

Кросс прищуривается, но по тому, как подергивается уголок его губ, я понимаю: наша маленькая словесная дуэль ему по душе. Зная его, это, скорее всего, его заводит.

София тихонько смеется, отец рядом с ней тоже усмехается.

Мы с Кроссом прекращаем игру в гляделки, и я замечаю, как отец берет Софию за руку. Они улыбаются друг другу, а затем смотрят на нас.

— Что? — спрашиваю я отца.

— Вы двое — вылитые брат с сестрой, — тепло говорит он и поворачивается к матери Кросса. — Правда ведь?

— Грызутся как кошка с собакой, — качает она головой, снова тихонько рассмеявшись.

Брат с сестрой?

Прошлой ночью его член был во мне.

Мы не брат с сестрой.

Я выпрямляю спину, когда джинсы Кросса снова едва ощутимо трутся о мою голую ногу. Опускаю взгляд под стол — он пододвигается еще ближе, незаметно для всех остальных.

Что он делает?

— Сводные, — поправляет Кросс, будто это слово способно послужить оправданием тому, что мы делали прошлой ночью.

— Ну да, — отец кивает официанту, парню студенческого возраста, который как раз подходит с кувшином воды.

Он доливает воду отцу, затем переходит к Софии. Его взгляд соскальзывает с лица Софии на ее декольте, и я закатываю глаза. И только я успеваю подумать, что заметила это одна, как нога Кросса плотно прижимается к моей, а сам он весь напрягается.

Перевожу взгляд с его сжатых челюстей на отца, который, кажется, тоже сверлит официанта тяжелым взглядом, пока тот направляется ко мне.

Когда он наполняет мой бокал, я поднимаю глаза и вежливо улыбаюсь:

— Спасибо.