Ох ты ж черт.

Я тихо присвистываю.

А у Скарлетт, оказывается, есть свои скелеты в шкафу.

Пошла и переспала с кем-то без защиты... и испугалась, что залетит?

Я фотографирую рецепт и кладу его обратно в учебник, довольно улыбаясь. Проверяю, чтобы всё лежало как было, закрываю шкаф, гашу свет и возвращаюсь к себе.

Не знаю, когда именно я использую этот козырь против нее, потому что это кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой. И слишком масштабным, чтобы тратить походя. Нет, тут нужен тонкий расчет. А когда это всплывет...

Шах и мат.

Ей лучше начать паковать чемоданы заранее. Чувствую, к тому времени, как я с ней закончу, она припустит обратно в свой Йель со всех ног.

10.Скарлетт

Меньше всего на свете мне хочется заниматься с моим заносчивым, самоуверенным сводным братом-тираном, но я ни за что не позволю, чтобы в первый же год в Шэдоу Вэлли меня сочли слабачкой. К тому же я не собираюсь давать ему еще больше власти над собой, пропустив занятие в библиотеке из-за страха.

Для этого я слишком гордая.

Если только это не касается Йеля. От того кошмара я с радостью убегу и спрячусь.

Но Кросс меня не пугает.

Он раздражает, но страха я не чувствую.

Именно поэтому я пришла на нашу встречу на сорок пять минут раньше. Так у него не будет повода заявить, что репетитор опаздывает, и свалить пораньше. Если он хочет остаться в команде по лакроссу, ему придется прижать задницу к стулу и поумерить спесь.

Дверь библиотеки открывается, и у меня внутри всё сжимается от нервов.

Ладно, хорошо.

Он немного пугает. Его челюсть в словаре должна стоять прямо под словом «опасно». Добавьте к этому рельефные руки, одна из которых покрыта сложными татуировками, и вот я уже неловко ерзаю на стуле.

Наши взгляды встречаются через тихий зал, и ему хватает полусекунды, чтобы закатить глаза.

Я заставляю себя улыбнуться, хотя уверена: он уже достаточно хорошо меня знает, чтобы понять — улыбка такая же фальшивая, как грудь девушки, вставшей у него на пути ко мне. Кросс замедляет шаг и поправляет лямку рюкзака на плече. Вскинув бровь, он окидывает ее взглядом со своего высокого роста, и на его лице застывает скука.

Его внимание переключается на меня, и я даже не пытаюсь отвести глаза.

Он поймал мой взгляд и использует это как оружие.

Одна рука ложится ей на затылок, пальцы запутываются в длинных светлых волосах, а вторая всё так же сжимает лямку рюкзака. Он впивается в ее рот, как какой-то варвар, и целует с такой страстью и сексуальным напором, что у меня невольно сжимаются ноги.

Фу, гадость.

Я отворачиваюсь.

Хотя было ли это гадко? Потому что внезапно мне становится жарко, затылок покалывает, и я стягиваю с себя свитер.

Делаю вид, что очень занята: раскладываю конспекты и подробный план занятий, лишь бы не смотреть на него снова. Однако игнорировать его присутствие сложно. Я чувствую его приближение еще до того, как он опускается на стул.

— Привет, дорогая сводная сестренка. — Его вкрадчивый голос действует на меня как скрежет ногтей по доске. — Решила сохранить мое маленькое шоу для своей коллекции фантазий?

И этого уже достаточно. Меньше минуты рядом со сводным братом, а я уже готова его придушить.

Я вскидываю взгляд.

— Ты и твоя подружка — последнее, что может оказаться в моих фантазиях, дорогой сводный брат.

Он фыркает:

— Подружка? Ну да, конечно.

— Свинья, — бормочу под нос.

Я напрягаюсь, когда под столом его колено задевает мое.

— Что ты сказала? — шепчет он.

Он так близко, что я чувствую аромат его терпкого, дорогого одеколона.

Снова отказываясь пасовать, я расправляю плечи и поднимаю голову. Наши лица слишком близко друг к другу, особенно для сводных брата и сестры.

— Я назвала тебя свиньей, — повторяю, не отрывая взгляда.

У него дергается глаз, но внезапно он отстраняется и откидывается на спинку стула с еще большим высокомерием, чем я могла вообразить.

— Рыбак рыбака видит издалека.

Я отшатываюсь.

— Прошу прощения? — Моя челюсть отвисает от шока. — Рыбак рыбака? Ты это из-за идиотской выходки на вечеринке? Мы оба знаем, что ты меня подставил.

В ярости ли я до сих пор из-за этого? Однозначно.

Но будь я проклята, если дам своему личному кошмару понять, как сильно он меня задел.

— Разве?

Кросс приподнимается и лезет в карман джинсов за телефоном. Его движения медлительны, пальцы лениво скользят по экрану, пока на лице не появляется самодовольная улыбка. В моей голове воют сигналы тревоги.

Он кладет телефон на стол и пододвигает прямо ко мне. Кивает на него, и я, следуя его безмолвному приказу, смотрю на экран.

Мне не нужно увеличивать фото, чтобы понять, что там.

Кровь отливает от лица от стыда. На лбу выступает холодный пот, а сердце уходит в пятки.