Сэмюэл Хэй, газетчик и мой друг, стоял рядом со своим сыном Джонасом.

Гизала, лучший целитель из крепости в Эллдере.

Кэтлин.

И Завьер.

Выглядел он ужасно. Его кожа была серой, и он был слишком худым. Его туника и жилет свободно болтались на теле. Темные круги под глазами были фиолетовыми и синими, как синяки. Но он был жив.

Жив. И в Куэнтисе.

— П-папа? — Рука Эви выскользнула из моей, ее серые глаза наполнились слезами. — Папа.

— Эви, — его голос дрогнул, а лицо исказилось от облегчения.

— Папа! — Она побежала через фойе. Руки и ноги задвигались. Каштановые волосы развевались.

Завьер бросился к ней и упал на колени, а она кинулась в его распростертые объятия.

Она бросилась ему на грудь, обвила его шею своими маленькими ручками и всхлипнула:

— Папа.

Плечи Завьера затряслись, когда он заплакал, прижавшись к ней так же крепко, как и она к нему.

Ее рыдания заполнили фойе, отдаваясь под сводчатыми потолками. Это была сладчайшая музыка, звук, с которым разбитое сердце ребенка собирает себя воедино.

— Хвала Аме. — Я прижала руку к груди, и мои глаза наполнились слезами.

Я дала волю слезам, когда подошла, прямо в объятия Кэтлин.

— Привет, моя дорогая.

— Вы здесь. — Тяжесть всего, что я несла, казалось, давила мне на плечи.

И, словно почувствовав, что силы покидают меня, Кэтлин обняла меня крепче.

— Мы здесь.

Ее мозолистая рука скользнула в мою.

Я прижималась к Завьеру, как он прижимался к Эви, а Кэтлин прижималась ко мне.

Семья воссоединилась. Не та, в которой я родилась, а та, которую я создала сама.

Я заглянула через плечо Кэтлин, одарив Сэмюэля и Джонаса слабой улыбкой. Увидев Гизалу, одними губами я произнесла «спасибо».

Она опустила подбородок.

Кэтлин отпустила меня, чтобы вытереть слезы. Она провела рукой по волосам Эви, а затем ее взгляд скользнул по вестибюлю, ища кого-то.

— Где Рэнсом?

Завьер сидел на диване в покоях, Эви крепко спала, свернувшись калачиком у него на коленях. Вскоре после обеда она задремала, как будто наконец-то смогла отдохнуть в безопасности. Как будто печаль больше не преследовала ее во сне.

И пока она спала, я рассказала Завьеру и Кэтлин обо всем, что произошло после того, что произошло в Эллдере.

Чем больше я говорила, тем глубже становились морщинки на лице Кэтлин. И к тому времени, когда я закончила рассказывать им о прошлой ночи, усталость Завьера удвоилась.

— Мы не можем здесь оставаться. — Завьер закрыл глаза, выглядя таким же усталым, как и его дочь. Он слегка пошевелился и поморщился, все его тело напряглось, когда он положил руку на живот.

— С тобой все в порядке? — спросила я.

— Тебе нужно отдохнуть. — Кэтлин встала, разглаживая юбку своего коричневого платья. Ее каштаново-карие глаза сузились при виде того места, где он держался за живот. — Я приготовлю тебе чай Гизалы.

Целительница находилась в покоях дальше по коридору, в тех же, где останавливалась Тора. Сэмюель и Джонас остановились там же, где раньше жил Джоди.

Завьер посмотрел на Эви, поглаживая ее темные волосы.

— Спасибо. За то, что оберегала ее.

Оберегала? Это слово казалось иллюзией. Роскошь, которую ни один каландрианец не мог себе позволить из-за надвигающейся миграции.

— Ты сможешь отплыть?

Прежде чем Завьер успел ответить, дверь в покои с грохотом распахнулась, и Мэй ворвалась внутрь, юбки ее зеленого платья развевались вокруг ног.

— Скорее в тронный зал. — Она задыхалась, как будто пробежала весь замок.

— Что? — Я встала, кровь отхлынула от моего лица. — Что случилось?

— Я не знаю. Горничная моей камеристки только что сказала мне, что по замку прошел слух, будто отец арестовал Стража и запер его в казармах.

Мой желудок сжался, когда я перевела взгляд на Завьера.

Он мгновенно надел жесткую, непреклонную маску туранского рейнджера на лицо. Его зеленые глаза посуровели, когда он осторожно передвинул Эви и поднялся на ноги.

— Я пойду.

— Нет. Ты останешься с Эви. — В последний раз, когда Завьер был здесь, он солгал отцу. Много раз. Его присутствие в тронном зале, вероятно, только усугубит ситуацию. — У нас здесь не так много вещей, но нам нужно собрать их.

— Ты уезжаешь? — спросила Мэй.

Я грустно улыбнулась сестре.

— Мы не можем оставаться в Куэнтисе. Нам нужно вернуться в Туру.

— А как же миграция?

— Это риск, на который мы должны пойти.

Она с трудом сглотнула и расправила плечи.

— Тогда я иду с тобой.

— Что? Нет. Это слишком…

— …опасно? — Усмехнулась она. — Не проси меня оставаться здесь. Только не после прошлой ночи. И не с ним.

— С ним, с кем?

— С твоим отцом.

С твоим отцом. Он был нашим отцом.

— О чем ты говоришь?

Она закатила глаза.

— Тебе действительно нужно, чтобы я это объяснила?

Нет, думаю, нет.