— Это не значит, что ты должна делать это в одиночку. Теперь, когда мы знаем, что ищем, мы найдем способ.

Я прислонилась к его груди, вдыхая ароматы дерева, мыла и специй, слушая биение его сердца.

— Это кажется невозможным.

— Верь, сердце мое.

— Эмери часто говорила это. Всякий раз, когда я впадала в уныние, она говорила мне верить. Верить в милость Божества. — Я закрыла глаза, тяжело дыша. — Я скучаю по своей сестре. Я скучаю по Зендре. Ради нее мы должны найти остальные и уничтожить их.

— Мы победим.

Я надеялась, что он прав.

Часть меня желала, чтобы мы никогда не покидали ту хижину в Генезисе. Может быть, когда все это закончится, мы вернемся обратно.

— Что нам теперь делать? — спросила я.

— Не высовываться. Тихо, не торопясь, привлекать помощь. Пришло время рассказать все Факсону. Я привлеку Тавена к работе. И мы сделаем все, что в наших силах, из Росло, чтобы определить, где могут находиться другие сферы.

— В конце концов, нам придется их найти.

— Да. Но я не вижу смысла привозить их сюда, пока мы не узнаем, как их уничтожить.

— И как мы это выясним?

Он сухо усмехнулся.

— Ни малейшего понятия.

— Верь. — Я повторила его слова. — Мы победим.

Может быть, если мы сохраним веру, если мы будем верить друг в друга и в эту борьбу со злом, Божество подарит нам помощь, необходимую для успеха.

Мы с Андреасом держались друг за друга, когда вдалеке раздавался шум волн.

— В кого мне теперь верить? — прошептал он. — Я провел всю свою жизнь, молясь богам, которых не существует.

В его голосе была душевная боль. До этого момента я не осознавала, чего ему будет стоить эта правда. Андреас не просто открыл для себя давно забытую историю. Это изменило всю основу его истории и религии.

— Верь в Божество.

— Я не знаю твоего Божества, — пробормотал он.

— Однажды, в той хижине в Генезисе, я обещала тебе, что, когда приеду в Куэнтис, расскажу тебе о милости Божества. Думаю, мне пора сдержать эту клятву.

Он заглянул мне в глаза, взяв мое лицо в свои ладони.

— До тех пор я буду верить в нас.

— В нас.

В любовь, которая пронесет меня сквозь вечность. Любовь, которая снова сведет нас вместе.

— Мы, — повторил он, опуская руки к моему округлившемуся животу.

Малышка брыкалась под его рукой, как будто здороваясь со своим отцом.

От улыбки, озарившей лицо Андреаса, захватывало дух.

Мы. Только мы.

Пока Божество не призовет меня домой.

Пятьдесят восемь

Одесса

Рэнсом привалился к решетке тюремной камеры, измученный и слабый. Темные вены, которые вздувались у него на горле, исчезли после того, как Востер высосал Лиссу.

Брат Скор ушел несколько мгновений назад, не сказав ни слова.

Я просунула руку сквозь прутья и расстегнула воротник его рубашки, ожидая, что они все еще будут у него на сердце. Но они исчезли. Полностью.

На его груди не было ничего, кроме гладкой, упругой кожи над твердыми мышцами.

Я сомневалась, что это было то лекарство, в котором мы отчаянно нуждались, но этого было достаточно. Это была отсрочка от боли и ярости. Это даст нам время.

— Он могущественнее Верховного жреца, — пробормотал Рэнсом. — Не знаю, что должен испытывать, благодарность или ужас.

— И то, и другое. — Я придвинулась ближе, чтобы взять его за руку и переплести наши пальцы.

Обжигающий, неестественный жар от его кожи исчез. В его глазах переливались карие, зеленые и серые тона, переходящие в приглушенный ореховый. Это был не тот ярко-зеленый цвет, который я так любила, но все же лучше, чем серебристый.

— Тебе следует уйти, — сказал он. — Отдохни немного.

— Пока нет. — Если Рэнсом будет в этой камере, пока мы не покинем Куэнтис, я тоже останусь здесь. — Мой отец планирует выслать тебя из Куэнтиса. Возможно, если мы ускорим это изгнание, мы все сможем отплыть утром. Я не слышала никаких новостей о других разведчиках крукса. Это вселяет в меня надежду, что мы доберемся домой до начала миграции.

— Десс? — прошептал он таким слабым голосом, что казалось, будто он только что проснулся.

— Да.

— Мне нужно тебе кое-что сказать. О разведчике крукса. — Его колебания было достаточно, чтобы я поняла, что хороших новостей он не сообщит.

— Что? Он убил кого-то еще? Тиллию?

— Нет. С ней все в порядке. — Он покачал головой. — Я не думаю, что миграция скоро начнется.

Я села прямее.

— Что? Почему?

Он повернулся ко мне лицом, просунув обе руки сквозь прутья.

— В Эллдере все было… по-другому.

— По-другому, это как? — Он был таким же смертоносным и ужасающим, как портреты и фрески в галерее. Все было именно так, как описывалось в историях: монстр, который приходил и убивал безжалостно.

— После того, как она умерла, ее тело… оно изменилось. — Он с трудом сглотнул. — Она стала женщиной.