– Он жив, – сказала твёрдо, взглянув на малыша. – Жди в комнате, на вот, – сорвала со стены первый попавшийся венчик сухих трав с белыми мелкими соцветиями, – отбери лепестки. Помоги мне. Будет лекарство Рагнару. 

Сказала первое, что в голову пришло, но это подействовало: малыш закивал и убежал исполнять поручения, сдавленно всхлипывая, глотая слёзы. 

Видно ощущение, что способен что-то предпринять, его успокаивало. 

Я тут же вернулась к дракону, из выдвижного шкафчика стола вынула иглу-крючок с ручкой в виде белой косточки и, поправив лампу, получше разглядела страшную рану на груди. 

Осторожно, стараясь не вдумываться, развела края её в стороны и смогла различить обширную тёмную трещину на драконьем удивительном сердце, что с каждым тяжёлым, усталым ударом вспыхивало золотом и угасало.

Вспыхивало и угасало. 

Вспыхивало…

И в этот момент разрыв на сердце становился отчётливее, что позволило мне сделать первый стежок.

Проступившая на месте укола иглы кровь вмиг испарилась при следующей вспышке. Но вот странно – пальцы мне сердце не обожгло… 

Я наложила семь швов и приступила к иным тканям. Это оказалось куда сложнее, чем я представляла и намного дольше. И если с колдовской частью задания я хотя бы могла надеяться, что сделала всё верно, ведь у меня были инструкции, то со швами дело обстояло совсем не так. 

Как правильно соединить разорванные мышцы? А рёбра? Должна ли я была так легко добраться до сердца? Как будто бы, нет… А значит, у дракона наверняка что-то сломано или вывихнуто.

Но умений никаких больше у меня не было, я способна лишь закрыть рану и надеяться, что дракону станет лучше. 

Я слишком сосредоточилась, накладывая последний стежок дрожащими от усталости и волнения, выпачканными в тёмной крови пальцами, что не заметила сразу, как меня пронзают острым, напряжённым (терпел боль?) взглядом. 

– Варя…

Мелко вздрогнув, я отпрянула. Но лишь затем, чтобы перелить через марлю растопившийся снег в кружку и поднести её к пересохшим губам мужчины.

Я завела ему под затылок ладонь и помогла чуть приподнять голову. Рагнар сделал глоток и страшно закашлялся, от чего судорожно схватился за грудь и невольно, не сдержавшись, застонал. 

– Тише, – зашептала я, приложив холодные ладони к его полыхающему лицу, будто это могло помочь. – Тише, пожалуйста, осторожнее… Теперь всё будет хорошо. Вот увидишь.

– Да, – выдохнул он, успокаивая уже меня саму. – Конечно. Варя… Мальчик? – изогнул он бровь, не в силах договорить.

– В порядке, – заверила его.

– Чудеса, – выдохнул Рагнар, крепко зажмуриваясь, сражаясь с болью, – он упал с такой… высоты. В этот... проклятый… снег.

– Не разговаривай, просила же, – прошептала я, неосознанно перебирая его чёрные, как вороново крыло, волосы в попытке утешить. 

– Если бы, – снова вышел к нам малыш, но близко не подходил, с опаской косясь на кровь и мои колдовские инструменты, разбросанные вокруг, – я летать умел, то ничего бы не стряслось. А так меня несли в сети, я выпутаться сумел, глупый, и рухнул вниз. Рагнар поймал меня за руку, но враги резко повернули и я сорвался. И брат тогда чудом, из последних сил, вырвался из драконьей хватки! Чтобы меня поймать. Но цепи! Видишь, какие?

Он сделал красноречивый жест рукой, указывая на них, что свисали со стола и серебряными змеями вились по полу. 

– Рагнар крылья не мог легко распахнуть, – продолжил мальчик. – Но всё-таки у него получилось, уже у самой земли. Я не разбился, но меня отбросило далеко. А он ударился... Крылом. Сильно. А дальше, ты знаешь.

Я кивнула, стоя у стола и пряча выпачканные руки за спиной, опасаясь напугать малыша.

Он, крохотный и худенький, с растрёпанными пшеничными волосами, стоял напротив печи и попеременно поднимал босые ступни, чтобы потереть их об лодыжку, пытаясь согреть. 

Нужно его хорошенько укутать. Напоить горячим. Накормить. 

А для этого нужна вода. И руки мне чтобы сполоснуть, нужна вода! 

– Подожди меня в спальне, – попросила я, взяв пустое ведро.

Но малыш подбежал и схватился за подол платья.

– Нет! Пожалуйста, не оставляй больше одного! 

Он не просто просил. Мальчик кричал. И это разрывало мне сердце. 

Ничего не поделать, пришлось закутать его с ног до головы в свой плащ, словно в кокон, оставляя пустыми рукава, чтобы, когда усадила малыша себе на спину, ими повязать спереди и так его зафиксировать. 

С ношей такой за спиной я и вышла во двор. Солнце уже клонилось к горизонту, я не ожидала, что на всё ушло так много времени! 

Снег казался розовым, отражая закатные лучи. Тени из леса становились длиннее и постепенно поглощали мою хижину, в окне которой мерцал тусклый огонёк лампы, а из трубы поднималась уже едва заметная ленточка дыма.

Малыш затих у меня за спиной, от дыхания его становилось теплее. Я всё ещё была в одном лишь платье, из-за спешки и удобства. Таскать на себе шубу, ребёнка и охапку дров, пробираясь сквозь снег по колено, просто бы не смогла после такого напряжённого дня.