Летний сад родового замка Талларен утопает в густом аромате цветущих роз.

Далия гуляет одна, сбежав от назойливых служанок и косых взглядов гостивших у дракона господ.

Хруст ветки заставляет её обернуться и практически нос к носу столкнуться с Алариком.

Он изменился. Возмужал, раздался в плечах, но сейчас выглядит несколько безумно. Одежда измята, глаза лихорадочно блестят, а от дыхания разит хмелем.

— Как ты сюда попал? — испуганно шепчет она, отступая.

— Я пришел за тобой! Без тебя я схожу с ума, Далия!

— Что ты такое говоришь…

Она пытается его образумить, тянется к нему, как к старому другу. А он воспринимает это по-своему.

Хватает ее за руку, тянет на себя и крепко обнимает, вжимая в свое тело.

— Отпусти! Что ты делаешь?! — бьется в его хватке Далия.

— Он тебя не любит! — рычит Аларик прямо ей в лицо. — Просто использует твою метку! А я люблю! Я всегда тебя любил!

Он наваливается всем весом, впиваясь в её губы жестким поцелуем. В несколько шагов оттесняет их к первому попавшемуся дереву и впечатывает девушку в него.

Далия мычит, изворачивается, колотит его кулаками по плечам.

Трещит тонкий шелк. Аларик в исступлении рвет ворот её платья, обнажая плечи и ту самую метку дракона.

А Далия… в какой-то момент она просто застыла, позволяя ему все, что он захочет. Мужские руки лезут под юбку, сжимают бедра до синяков. Горячие поцелуи обжигают грудь.

И в этот момент они перестают быть в саду одни.

Я смотрю на эту сцену глазами Далии и чувствую, как останавливается её сердце.

На дорожке стоит Рейнгард. За его спиной — одна из гостей, леди Нимерия, прикрывающая рот веером, и несколько слуг.

На дракона страшно смотреть. Лицо в один миг обратилось в каменную маску, а серые глаза потеряли свой цвет, став чернее ночи.

Аларик отшатывается от тяжело дышащей, растрепанной Далии. На мгновение он застывает, покрываясь красными пятнами. А затем падает на колени и хрипит он, глядя генералу в глаза:

— Отпустите её, милорд! Мы любим друг друга и больше не можем прятаться!

Далия тянет дрожащие руки к мужу.

— Нет... Рейнгард, нет, это ложь!

Но генерал даже не смотрит ей в лицо.

Он смотрит на разорванное платье, затем на шатающегося Аларика. И в его глазах вспыхивает холодное, безжалостное пламя.

***

2.1

Воспоминания с пугающей скоростью несутся дальше.

Рейнгард тогда не стал кричать, не устроил сцену. Реакция его была куда хуже… Далия уже видела, как изменились драконьи глаза, как вздулись вены на шее, а воздух вокруг стал густым и обжигающим от потрескивающей магии.

Страшно представить, что творилось в его мыслях.

— Взять его, — он не повысил голоса, но сказал так, что зазвенело в ушах.

Появившаяся из ниоткуда стража тут же скрутила упирающегося Аларика, впечатав его лицо в садовую дорожку.

Рейнгард направился к Далии.

Она дрожала, прижимая к груди разорванный шелк платья.

Он грубо схватил ее за плечо, до синяков впившись в кожу и процедил сквозь зубы:

— Скажи мне, глядя в глаза, между вами что-то было?

Далия захлебывалась слезами. Она была так напугана его аурой и растеряна выходкой Аларика, что не могла связать и двух слов.

— Нет... Рейнгард, прошу... он просто... я не хотела... — лепетала она, отводя взгляд, не в силах вынести черноту его глаз.

Ее страх и сбивчивая речь выглядели как жалкая попытка оправдаться.

Рейнгард резко отпустил ее, словно обжегся.

— В Северную башню ее, — бросил он стражникам. — И найдите Верховного жреца, я хочу узнать правду. А этого... — он брезгливо кивнул на Аларика, — в подземелья. До выяснения.

И Далию заперли.

На следующий день в ее покои вошел жрец.

Он долго подготавливался, раскладывал на столе различные кристаллы, читал над ними заклинания. А принялся водить над девушкой мерцающим артефактом.

Далия плакала, умоляла его сказать мужу правду, уверяла, что чиста.

Жрец долго молчал, выполняя какие-то непонятные для нее манипуляции со своей атрибутикой, а потом нахмурился и покачал головой.

— На вас есть след чужой мужской силы, миледи, — сухо произнес он. — И я обязан доложить об этом генералу.

Конечно же он лгал! Ведь Далия ни с кем кроме мужа никогда не была. Но зачем старому жрецу так ее очернять? Неужели он был подкуплен? Или же преследовал какие-то свои цели?

Но Рейнгард в честности его слов не сомневался.

Целый месяц Далия просидела взаперти.

Она писала мужу письма, заливая пергамент слезами, и умоляла стражу передавать их дракону. Рыдала сутками напролет, пока голос не превращался в жалкий сип.

Я испытываю глухое раздражение от этой слабости.

Господи, ну зачем так унижаться? Он поверил какому-то деду в рясе, а не своей жене — пусть идет лесом такой муж!

Не убьет же он ее! Максимум, разведется.

Не велика беда.