Высокий, грузный мужчина с красным лицом и вечно потными руками.

Как только я немного отъелась после родов и перестала походить на ходячий скелет, он начал оказывать мне знаки внимания.

Сначала это были сальные шуточки, потом попытки угостить, а теперь он захаживал в таверну почти каждый день, пожирая меня голодными взглядами.

Эдна, видя это, лишь добродушно посмеивалась.

— Смотри, Далия, — шептала она мне на кухне, подмигивая. — Бруно — мужик при деньгах. Хорошая партия. Заберет тебя замуж, будешь как сыр в масле кататься, а не у печи горбатиться.

Я всегда отшучивалась или переводила тему.

Мне совершенно не до романов. Тем более с человеком, от которого за версту несет сырым мясом и дешевой брагой. Я живу только ради Эвы и своей цели — маленького домика в деревне.

Но сегодня Бруно явно перебрал.

Когда я подхожу к его столику, чтобы поставить кружку, он вдруг подается вперед. Его тяжелая, потная рука ложится мне на талию и грубо притягивает к себе.

— Ну что, рыжая, долго еще ломаться будешь? — жарко дышит он прямо в лицо, обдавая мерзким запахом. — Пошли ко мне, я щедро заплачу.

Глава 5

Во мне вспыхивает ярость.

Сразу же возникает желание отвесить ему звонкого леща, но я сдерживаю порыв. Подобное может плохо для меня закончиться.

Этот свин уже не первый раз распускает руки. Подобное поведение в сторону «понравившейся» женщины тут в порядке вещей, и мой слишком яркий отпор может вызвать совершенно неожиданную реакцию. Как самого Бруно, так и посетителей.

Поэтому я не кричу и не пытаюсь вырваться, как сделала бы любая адекватная девушка в данной ситуации. Я медленно ставлю поднос на стол и с ледяным спокойствием смотрю на мерзкого приставалу сверху вниз.

— Убери руки, Бруно, — мой голос, кажется, замораживает воздух вокруг. — Если ты думаешь, что мне нравится подобное поведение с твоей стороны, то ты глубоко ошибаешься.

Мясник продолжает ухмыляться, пялясь на меня снизу вверх, но потом до него наконец доходит, что я не шучу.

— Да ладно тебе, Далия, ну чего ломаешься?

Я молчу, продолжая смотреть на него не моргая.

Его красное лицо вдруг идет пятнами, а рука сама собой соскальзывает с моей талии. Он привык к женскому визгу или покорности, но вот я совершенно не вписывалась в привычный ряд вещей.

— Подумай хорошенько, женщина, — кривится он, откидываясь на спинку стула. — Я долго ждать не привык.

Достав из кармана кошель, Бруно бросает на стол пару медных монет, затем поднимается и покидает таверну.

Я спокойно подбираю оплату и возвращаюсь к барной стойке, где за всей этой сценой наблюдала Эдна.

— Ну и дура же ты, Далия, — качает головой хозяйка, протирая столешницу тряпкой. — Чего мужика-то отталкиваешь? Смотри, коли беды не вышло. Нельзя так долго водить за нос уважаемого человека.

— Я его за нос не вожу. Я ему ничего не обещала и с первого же дня прямо сказала, что мне не интересны его ухаживания.

На слове «ухаживания» меня передергивает.

Эдна фыркает, закатывая глаза.

В ее понимании, да и в понимании всего этого средневекового мира, если на женщину положил глаз состоятельный мужчина, она должна прыгать до потолка от счастья и немедленно раздвигать ноги.

— Ой, сказала она! — передразнивает Эдна. — Ты на себя-то посмотри, гордячка. Не такая уж и завидная невеста, чтобы носом крутить. Да, мордашка у тебя хорошенькая, не спорю. Но за душой ни гроша, да еще и дите в подоле прижитое! Кому ты нужна с чужим бастардом, кроме Бруно?

Сказанное ранит особенно сильно, потому что исходит от Эдны. Единственной, кто протянул руку помощи Далии, когда та оказалась на краю пропасти.

Обида горьким комом подкатывает к горлу, но я не подаю вида. Лишь крепче сжимаю поднос, мысленно приказывая себе не принимать близко к сердцу.

Эдна не со зла. Она дитя своего времени и этого жестокого мира.

Но ее слова лишь в очередной раз убеждают меня в правильности моего плана. Нужно как можно скорее забирать Эву и уезжать отсюда.

В место, где никто не будет называть мою дочь бастардом, а меня — девкой с прицепом.

Закончив со сменой, я поднимаюсь по узкой скрипучей лестнице в нашу с дочерью каморку под самой крышей.

Эвелин уже три года.

Она растет удивительно тихим и смышленым ребенком. Никогда не капризничает, не требует игрушек, которых я не могу ей купить, и часами может сидеть на своей кровати, перебирая деревянные кубики, вырезанные для нее Мартином.

У нее золотистые волосы, как у Далии, но вот глаза... Они ей достались от отца.

Порой в них проскальзывает отблеск серебра, который становится особенно заметным в полумраке. Радужки буквально светятся, когда малышка испытывает яркие эмоции: радуется, злится или если что-то болит.

Настоящие драконьи глаза. Разве что зрачки вертикальными не становятся. Наверное, эта черта встречается только у мальчиков, способных обращаться в зверя.