— Посмотрите-ка, кто пришел! — ревет Трей из кухни. — Отлично выглядишь, герой-любовник.

— От меня так просто не отделаешься, — бросаю я в ответ, медленно заходя внутрь, ступая осторожно, но уверенно.

Парни толпятся вокруг – хлопают меня по спине, делая вид, что не замечают, как я слегка морщусь, когда кто-то из них проявляет слишком много энтузиазма. На столе стоит торт, кривоватый, с ярко-синей глазурью, на котором неровными буквами написано: «С возвращением, ГММ».

Я приподнимаю бровь.

— ГММ?

Трей пожимает плечами.

— Там должно было быть «Горячий Магнит для Медсестер», но нам не хватило места.

— Вы, парни, идиоты, — смеюсь я.

Это глупо, громко и абсолютно идеально. На несколько минут смеяться становится легко. Легко снова влиться в ритм этого места.

Но затем мой взгляд падает на шкафчик Бреннана.

Все еще закрытый. Все еще с табличкой. Все еще на месте.

Боль бьет остро и быстро. Как и всегда.

Я с трудом сглатываю и заставляю себя отвести взгляд, прежде чем меня затянет в эту воронку.

— Эй, — уже тише произносит Трей, толкая меня локтем. — Ты в порядке?

Я киваю.

— Наверное. Просто… странно быть здесь без него.

Он не давит. Просто кивает. Мы все это чувствуем.

Парни устраивают мне быструю экскурсию по недавним изменениям – новая кофеварка, другое место для хранения боевой одежды, пара переставленных шкафчиков. Я слушаю вполуха, позволяя их голосам нести меня за собой.

А затем что-то в комнате меняется.

Я поднимаю глаза.

Энди.

Она стоит прямо у ворот гаража, не произнося ни слова. Волосы убраны назад, руки спрятаны в карманы рваных джинсов. Ее глаза прикованы ко мне, словно она смотрела на меня все это время.

Все остальное затихает.

Она не двигается.

Я тоже.

Но что-то внутри меня с облегчением выдыхает.

Она пришла.

Позже, когда торт разрезан, внимание переключилось, и никто не смотрит, я нахожу ее стоящей в стороне у стоек со снаряжением.

Я останавливаюсь в нескольких шагах от нее. Позволяю тишине осесть.

— Ты пришла, — тихо говорю я.

Энди просто кивает, ее глаза блестят.

— Да.

И этого достаточно.

Потому что она здесь.

— Твоя мама написала мне, — произносит она следом. — Мы немного поддерживали связь.

Я киваю. Это… интересно.

Энди делает шаг ближе.

— Я думала, что увидеть тебя снова здесь разобьет меня на куски. Но вместо этого я чувствую только гордость.

Я ничего не отвечаю. Пока не могу.

— Мне было страшно, — добавляет она дрожащим голосом. — Если честно, мне страшно до сих пор. Но я лучше буду умирать от страха вместе с тобой, чем буду в безопасности без тебя.

Я делаю шаг вперед и заключаю ее в объятия. Ее руки обвиваются вокруг моей талии – осторожно, но уверенно, – и я утыкаюсь лицом в ее плечо так, словно задерживал дыхание с того самого момента, как она ушла.

— Я скучал по тебе, — бормочу я. — Так сильно.

Энди сжимает меня крепче.

И впервые за несколько недель боль в моей груди начинает отступать.

Секунду спустя из-за угла выруливает Трей с наполовину съеденным куском торта в руке. Заметив нас, он резко останавливается, а затем расплывается в улыбке, словно только что оказался в романтической комедии.

— Ну и ну, — протягивает он, театрально откусывая кусок глазури. — Посмотрите-ка, кто вернулся – и привел свою лучшую половину.

Энди смеется, ее щеки розовеют, но она улыбается.

— Привет, Трей.

Он быстро окидывает ее взглядом и одобрительно кивает.

— Вы двое отлично смотритесь вместе. Не облажайся, парень, — бросает он мне, прежде чем неспешно удалиться.

Я и не планирую. Но никто не знает наверняка, действительно ли Энди готова снова меня впустить.

Позже, когда мы вдвоем идем к парковке, Энди поворачивается ко мне и говорит: — Ладно, я в твоем распоряжении на весь оставшийся день. Чем хочешь заняться?

Я даже не задумываюсь.

— Я хочу увидеть Бифа.

Она замирает на месте.

— Серьезно?

Я киваю.

— Из всего, что мы могли бы сейчас сделать… — Она переводит взгляд с меня на себя, приподняв бровь, и ее губы дергаются в ухмылке. — Ты хочешь поехать повидаться с моей собакой?

— Да, — отвечаю я с абсолютно невозмутимым лицом. — У нас с Бифом остались незаконченные дела.

Энди качает головой так, словно я несу полную чушь, но улыбка никуда не исчезает.

— Ладно, хорошо. Поехали.

Мы подъезжаем к ее дому, и как только открывается входная дверь, Биф несется ко мне, словно золотой шар любви и шерсти. Я осторожно пригибаюсь и позволяю ему уткнуться массивной головой мне в грудь, а его хвост при этом стучит по полу, отбивая барабанную дробь.

— Кажется, он скучал по тебе больше, чем я, — тихо смеется Энди.

— Сомневаюсь, — бормочу я, зарываясь рукой в густую шерсть Бифа.

Пес скулит и лижет мою челюсть, а затем тут же плюхается на спину, задрав все четыре лапы.