— Правда? Потому что у меня есть еще вопросы по поводу того персонального тренера.

Он стонет.

— Давай не будем?

— Его правда звали Брэд? Потому что это звучит слишком уж стереотипно.

— Энди.

— Он носил эти крошечные майки? Те, у которых агрессивно огромные проймы для рук?

— Я поцелую тебя еще раз, чтобы заставить замолчать.

— Это не особо меня пуга…

Коул выполняет свою угрозу, прижимая меня к полке с «Фростед Флейкс». Этот поцелуй другой. Глубже. Его рука зарывается в мои волосы, и я забываю, что мы на публике, пока…

— Извините.

Мы отрываемся друг от друга и видим пожилую женщину, сверлящую нас взглядом поверх очков.

— Некоторые из нас пытаются делать покупки, — многозначительно говорит она.

— Извините, — произносит Коул с видом, который вообще не выражает сожаления. — Мы просто…

— Я вижу, чем вы тут занимались. — Она фыркает. — В мое время подобные вещи держали в тайне.

— Мэм, — серьезно говорю я, — в ваше время люди делали это на задних сиденьях «Бьюиков». Мы хотя бы остались в одежде.

Ее рот открывается и закрывается, как у рыбы. Коул издает сдавленный звук, который может быть как ужасом, так и смехом.

— Ну знаете ли, я никогда…

— Оно и видно, — бормочу я.

Коул хватает меня за руку и тележку, уводя нас прочь прежде, чем я успеваю спровоцировать еще больший скандал. Мы проходим два ряда, прежде чем он окончательно сдается, смеясь так сильно, что ему приходится прислониться к холодильникам.

— Ты только что… эта бедная женщина…

— Она первая начала.

— Ты сказала пожилой женщине, что у нее недотрах.

— Я намекнула. Есть разница.

Он притягивает меня к себе, все еще сотрясаясь от смеха.

— Ты ходячая катастрофа.

— И тебе это нравится.

— Нравится. — Коул целует меня в лоб. — Очень, очень нравится.

— Вот и славно. А теперь мы можем поговорить о том, как твоя бывшая делает покупки в этом пафосном супермаркете? Потому что мне кажется, это та информация, которой ты должен был поделиться.

— А мы можем поговорить о том, как ты включила режим жесткой защиты территории?

— Ничего подобного… — Я осекаюсь. — Ладно, может быть, совсем немного.

— Немного? — Он ухмыляется. — Детка, ты буквально пометила меня, чтобы обозначить свою территорию.

— Это мерзко.

— Зато точно.

Я толкаю его, но он просто перехватывает мои руки и притягивает меня ближе.

— Для протокола, — бормочет Коул, — мне понравилось.

— Да?

— Да. — Он бросает взгляд вдоль ряда, а затем снова смотрит на меня так, что у меня подкашиваются колени. — Знаешь что? Поехали.

— Мы еще не закончили с покупками.

— Плевать. — Он уже толкает тележку к кассе. — Мне нужно отвезти тебя домой.

— Коул, нам нужна нормальная еда…

— «Лаки Чармс» считаются едой.

— Нет, не считаются.

— Они обогащены витаминами. Так написано на коробке.

— Ты невыносим.

— А ты чертовски сексуальна, когда ревнуешь. — Коул останавливается и поворачивается ко мне. — Серьезно, очень сексуальна. У меня появляются мысли.

— В супермаркете?

— Особенно здесь.

Я закатываю глаза, но улыбаюсь.

— Ладно. Но завтра мы вернемся за нормальными продуктами.

— По рукам. — Он наклоняется, и его губы задевают мое ухо. — Но прямо сейчас мне нужно показать тебе, насколько сильно я ценю то, что ты поставила мою бывшую на место.

Меня бросает в жар.

— Это… приемлемо.

— Всего лишь приемлемо?

— Отвези меня домой, и мы повысим статус до восторженного.

Он буквально бегом бросается к кассе.

Кассир-подросток смотрит на наш жалкий улов – «Лаки Чармс», молоко и экстренную бутылку вина, которую я прихватила по пути, – и ухмыляется.

— Большие планы на ужин?

— Грандиозные, — на полном серьезе отвечает Коул.

Я толкаю его локтем. Ухмылка кассира становится шире.

— Пакеты нужны?

— Определенно нужны, — быстро говорю я. — Давайте все пакеты. Скорость приветствуется.

Рука Коула ложится мне на поясницу, и он поглаживает ее большим пальцем так, что это совершенно не помогает мне сохранять самообладание. Кассир никуда не торопится, потому что, очевидно, вселенная меня ненавидит.

— У вас есть наша бонусная карта?

— Нет, — хором отвечаем мы.

— Хотите оформить? Вы получите…

— Нам ничего не нужно, — перебивает Коул. — Правда. Только хлопья. И вино. В основном вино.

Парень наконец понимает намек и заканчивает пробивать товары. Коул бросает ему наличные, хватает наш пакет и практически вытаскивает меня из магазина.

— Прямо верх деликатности, — говорю я, когда мы выходим на парковку.

— Говорит женщина, которая только что словесно уничтожила мою бывшую в ряду с сухими завтраками.

— Она сама напросилась.

— Согласен. — Он открывает мне дверцу, на мгновение прижимая меня к машине. — А теперь напросилась и ты.

— Это было ужасно.