Вблизи Джек еще привлекательнее. В нем чувствуется сила, такая спокойная, которая не нуждается в том, чтобы заполнять тишину шумом. Линия челюсти четко очерчена, с едва заметным намеком на щетину, и когда его глаза – спокойные, теплые – встречаются с моими, я чувствую вспышку жара внизу живота. Я этого не ожидала. Я вообще ничего из этого не ожидала.

— Что ж, — начинаю я, теребя пальцами краешек салфетки, — здесь… мило.

Мило? Серьезно? Это лучшее, на что ты способна?!

Уголок рта Джека дергается, словно он сдерживает улыбку.

— Согласен.

Тишина затягивается, но не в плохом смысле. Скорее, он ждет, не успокоюсь ли я.

Спойлер: не успокоюсь.

— Так, — пробую я снова, — как долго ты… занимаешься тем, чем занимаешься? Поисково-спасательными работами?

— Пятнадцать лет, — отвечает он, откидываясь на спинку стула и кладя руки на стол с таким видом, словно он высечен из самого спокойствия. — Начал сразу после армии.

Я киваю, впечатленная вопреки самой себе.

— Это… напряженная работа.

— Иногда.

Вчера вечером я погуглила об этом – поверьте мне, по сравнению с преподаванием английского в десятом классе, это очень напряженная работа.

Приносят кофе, и я делаю глоток, радуясь, что теперь мне есть чем занять руки.

— А ты? — спрашивает Джек, его голос звучит низко и ровно. — Преподаешь?

— Почти двадцать лет. — Я делаю паузу. — Боже, звучит так, будто я древняя как мир, когда произношу это вслух.

Он посмеивается, и что-то внутри меня немного расслабляется.

— Что заставило тебя стать учителем? — интересуется он.

Я пожимаю плечами.

— Мне всегда нравились книги. Истории. Думала, может, смогу помочь детям разобраться в себе через них. Как оказалось, в основном я помогаю им разобраться, как менее креативно заниматься плагиатом.

Джек смеется, глубоко и искренне.

— Ты не производишь впечатление человека, который спускает все на тормозах.

— Да уж.

Повисает пауза, и я понимаю, что сейчас нервничаю уже не так сильно. Не уверена, когда именно это произошло. Он смотрит на меня, но не так, как это делают некоторые мужчины – оценивающе, в ожидании чего-то. Он просто… здесь. В моменте.

Я ставлю чашку, проводя пальцами по ободку.

— Это проще, чем я ожидала.

Джек приподнимает бровь.

— А ты ожидала, что будет сложно?

Я пожимаю плечами, против воли расплываясь в улыбке.

— Я не ожидала, что все пройдет гладко.

— Это хорошо. — Он чуть подается вперед, ровно настолько, чтобы у меня подскочил пульс. — Потому что я здесь не для того, чтобы все усложнять.

— Просто кофе, — говорю я полушутя.

— Просто кофе.

Но что-то в том, как он это произносит, подсказывает мне, что все это не «просто».

И меня это устраивает.

Даже если это до чертиков меня пугает.

Потому что пока что Джек очень милый и приятный.

Вперед, Кейт!

Джек немного наклоняется ко мне.

— Так, ты упоминала, что у тебя есть сын? Он уже взрослый?

На секунду я едва не впадаю в панику. Он что, следит за мной? Откуда он это знает? А затем вспоминаю, что упомянула о сыне во время нашей переписки. И снова могу дышать.

— Слишком взрослый, — говорю я с улыбкой. — Я все жду, когда снова понадоблюсь ему, но пока он прекрасно справляется сам.

Джек тоже улыбается.

— Вот так и понимаешь, что хорошо выполнил свою работу.

— А у тебя есть дети?

Он качает головой.

— Нет. Никогда не было такой возможности. Хотя когда-то думал, что будут.

На мгновение он замолкает, и я не знаю, как это расценивать. Сожаление, может быть? У каждого из нас их хватает.

Джек откидывается на спинку стула.

— А ты нервничаешь не так сильно, как я думал.

Я издаю прерывистый смешок.

— О, я нервничаю. Просто хорошо это скрываю.

Он легко ухмыляется.

— Вот как?

Я киваю, все еще теребя салфетку.

— Ладно, твоя очередь. Когда ты не ныряешь в реки и не гоняешься за заблудившимися туристами, что тебе действительно нравится делать?

Уголок его рта дергается, словно вопрос застал его врасплох в хорошем смысле.

— У меня не так много свободного времени, но… я люблю чинить вещи. Что-то строить. Это… успокаивает.

— Дай угадаю, — поддразниваю я, — электроинструменты помогают тебе расслабиться?

Джек усмехается.

— Только когда они не противятся мне.

— Это опасный ответ. Не успеешь оглянуться, как я попрошу тебя починить мою протекающую раковину.

— Буду рад помочь в любое время, — отвечает он, и это звучит скорее как обещание, чем как флирт.

Джек делает глоток кофе, изучая меня поверх чашки.

— Походы, кемпинг, любой отдых на природе – как ты к этому относишься?

Я картинно стону.

— Я считаю, что жуки должны оставаться на улице, а я – в доме.

Меня снова окутывает этот смех – низкий и теплый.

— Справедливо, — говорит он.