Это должно было быть простым свиданием: один час, кофе, никакого давления. Но с Кейт все было легко. Она заставила меня на какое-то время забыть обо всем остальном – о работе, о парне, которого мы вытащили из воды, о том, как эта работа въедается в вас, даже если стереть руки в кровь.

Впервые за долгое время было приятно поговорить о чем-то, кроме статистики спасательных операций и обслуживания снаряжения.

И вот теперь я стою на своей кухне как идиот, прокручивая все это в голове.

Я беру бутылку воды, откручиваю крышку и прислоняюсь к столешнице. Часы на плите мигают цифрами 16:32 – слишком рано, чтобы заканчивать день, и слишком поздно, чтобы звонить кому-то еще.

Я делаю долгий глоток из бутылки, позволяя тишине осесть. Одиночество дает вам время на размышления. Иногда даже слишком много времени.

Кейт другая. Сильная, словно она слишком долго удерживала на своих плечах весь мир, но не позволила ему себя раздавить. Она мне кого-то напоминает.

Энди.

Чертовски упрямая, когда-то полагавшаяся только на себя, но под всем этим… есть кое-что еще.

Я знаю ее с самого детства. Я видел, как эта девушка превратилась в стихийное бедствие, которое никому не позволяет вытирать об себя ноги. В этом она похожа на меня – возвела вокруг себя стены такой высоты, что никто даже не пытается через них перелезть.

Я понимаю это. Правда понимаю.

Но сейчас? Не знаю. Может, дело в том, что я вижу ее такой – взрослой, самостоятельной, несущей тот же груз, что и я, – и понимаю, что могу дать ей нечто большее, чем просто время от времени заглядывать к ней.

Она мне не дочь. Но часть меня все равно хочет защищать ее так, словно она моя.

Я допиваю воду и со стуком ставлю бутылку на стол.

Раньше мне этого хватало: работа, рутина, тишина.

А сейчас?

Теперь я уже не так в этом уверен.

Я бросаю взгляд на телефон. Ни сообщений. Ни звонков. Все тот же пустой экран в режиме ожидания.

Я все равно его разблокирую. Никаких новых уведомлений от Кейт, но я пролистываю назад до нашего последнего сообщения, мой палец зависает над экраном, как будто, если я буду смотреть на него достаточно долго, это что-то изменит.

Ничего не меняется.

Я откладываю телефон и провожу рукой по волосам.

Да уж. Потребуется больше одного свидания, чтобы во всем этом разобраться.

Но впервые за долгое время мне хочется попытаться.

Глава тринадцатая

13

Я ХОЧУ С КЕМ-НИБУДЬ ПОТАНЦЕВАТЬ

Энди

В морге тише, чем обычно. В любой другой день я была бы этому только рада. Но сегодня эта тишина кажется слишком вязкой, словно всё вокруг затаило дыхание. Даже я.

Моя встреча с Джеком на днях не выходит у меня из головы, крутясь на повторе, как песня, которую невозможно выключить. Он всегда был таким стабильным и предсказуемым, но в этот раз в нем было что-то другое. Усталость, может быть. Или рассеянность. И я ненавижу себя за то, что заметила это. Ненавижу, что это застряло в моей памяти.

Потому что замечать – значит чувствовать.

А у меня нет на это времени.

Я натягиваю перчатки и тянусь за следующей папкой, но буквы слегка расплываются перед глазами. Мои пальцы сжимаются сильнее, и я заставляю себя сосредоточиться.

Просто отработай смену. Вот и все. Как всегда.

Я не в порядке, но никому не обязательно об этом знать.

Особенно Коулу.

Мысль о нем задевает что-то такое, чему я не хочу давать название. Он все еще где-то там, где-то в этом здании, вероятно, планирует свой следующий нелепый ход. Турнирная таблица теперь выжжена в моем мозгу, и каждый ее дурацкий этап будто берет меня на слабо.

Улыбнуться? Выполнено.

Поговорить пять минут? Не дождется.

Я не буду играть в его игру.

Вот только… я уже играю.

— Земля вызывает Каллахан.

Я моргаю и поднимаю глаза. Майки прислонился к дверному косяку с самодовольным видом, держа в руке стаканчик с кофе так, словно он какой-нибудь Святой Старбакс.

— Я кое-что тебе принес, — говорит он, ставя стаканчик на мой стол. — Подумал, тебе может понадобиться дозаправка перед очередным эмоциональным отключением.

Я фыркаю.

— Ты просто уморителен.

— Я сокровище, — соглашается он, без приглашения усаживаясь в кресло напротив. — Ну… и как поживает наш герой-любовник?

Я стону.

— Не начинай.

— Поздно. Я слышал, он делает успехи.

— У тебя повсюду уши, да?

Майки ухмыляется, потягиваясь так, будто здесь хозяин.

— Пирог был милым жестом. Я-то думал, что я твой рабочий муж, но, видимо, меня заменили.

Я закатываю глаза, но при упоминании пирога что-то туго скрученное в груди немного расслабляется. Я не позволяла себе слишком много думать об этом. Не позволяла себе думать, почему это вообще имеет значение.

— Это был просто пирог, — говорю я, сосредоточившись на мониторе.

— Конечно, — отзывается Майки, и в его глазах пляшут смешинки. — А я просто скромный госслужащий.

Я отталкиваюсь от стола и встаю.

— Тебе что, заняться нечем?