Воспоминания об этом ужасном утре, когда он угрожал повесить любого из слуг, все еще были яркими. Подумать только, она подыграла ему! Она закрыла глаза, чтобы не видеть эту картину.

— Лили. — Рука Тобина на ее щеке напугала ее, и она открыла глаза. Он наклонился через небольшой стол.

— Ты устала, — сказал он. Он потрогал ее лоб. — И тебе жарко.

— Я в порядке…

— Не отрицай этого, — сказал он. — Ты должна быть в постели. Я слишком долго тебя держал.

— Тобин, пожалуйста, — сказала она, обхватывая пальцами запястье руки, которая ласкала ее лицо. — Помоги мне найти драгоценности.

Он поднес ее руку к своим губам, целуя ее костяшки пальцев. — Хорошо, глупая девчонка, — сказал он наконец. — Я помогу тебе искать.

Облегчение придавило ее тело. — Спасибо, — сказала она. — С чего нам начать?

— Мы начнем с того, что ты ляжешь в постель и будешь выздоравливай от этой болезни. Нет, — сказал он, сжимая ее руку, когда она попыталась заговорить. — Я не буду принимать никаких возражений. — Он встал и, прежде чем Лили успела пошевелиться, поднял ее на руки.

— Тобин! — Она толкнула его. — Я могу идти!

— Тише. — Он отнес ее в прилегающую спальню, прижимая ее к своему крепкому телу, как будто она весила не больше ребенка, и положил ее на кровать. — Хорошо позаботьтесь о своей госпоже, — сказал он Анне, рот которой был открыт от удивления. — Выздоравливай, Лили. Я не могу позволить тебе болеть. — Он подошел к двери и открыл ее, чтобы выйти.

— Подожди! — сказала она. — А как же наши поиски?

— Начни с книг, — сказал он. — Посмотри, кому задолжали много денег. Но не раньше, чем доктор Триттман скажет, что ты можешь. И будь предупреждена, мадам, если я услышу, что ты пренебрегаешь советом доктора, я увеличу твою гибель в десять раз.

Лили улыбнулась этой нелепой мысли.

Она откинулась на подушки, когда он ушел. Впервые она почувствовала, что выигрывает войну.

Тобин добрался до Тибер Парка незадолго до полудня на следующее утро, устояв перед нечестивым желанием еще раз увидеть Лили. Но он уже ступил по щиколотку в незнакомые воды, что оставило его в разладе с самим собой.

Поднимись, продолжай, говорил он себе, и ушел, как только начал таять снег.

Он нашел Болджа в Тибер-парке с элем в одной руке и буханкой хлеба в другой. — Ну, ну, — сказал Болдж. — Я гадал, когда собаки притащат тебя домой.

— Что привело тебя сюда? — спросил Тобин.

— Проблема с твоим новым кораблем, — сказал Болдж. — Где тебя носило, черт побери?

— Эшвуд. Меня завалило снегом.

— Неужели? — весело сказал Болдж и откусил кусок хлеба. — А я, между прочим, проделал весь путь из Лондона по снегу. Надеюсь, ты согрелся между ее ног…

Тобин схватил Болджа за воротник, вытащив большого мужчину наполовину из кресла. — Следи за своим языком, — резко сказал он и толкнул Болджа обратно в кресло.

В тот момент, когда он отпустил его, он почувствовал ужас. Его реакция была такой инстинктивной, такой… защитной.

Болдж просто выглядел удивленным. — Ну, ну, — сказал он, мудро кивая.

Тобин покраснел. Он провел рукой по голове и подошел к очагу. Он не мог представить, что с ним только что произошло. Он что, сошел с ума?

— Что тебе нужно, — сказал Болдж, указывая на него хлебом, — так это проветрить голову, парень. Поехали в Лондон и посмотрим на судно. Я думаю, мы должны заменить мачты, если она должна плыть.

Лондон внезапно показался отличной идеей. — Когда мы уезжаем?

14 глава

14 глава

Лили спала крепко и без сновидений и не проснулась до тех пор, пока яркое солнце не поднялось высоко в небе. Энн сказала ей, что Тобин ушел.

— Хорошо, — сказала Лили.

Она проснулась с противоречивыми эмоциями по поводу их вечера, проведенного в снежной ловушке. Он был таким другим, таким нежным — не тем человеком, каким он пытался заставить ее поверить. Это подтвердило, что в нем гораздо больше, чем он готов позволить кому-либо увидеть, но это опасные мысли. Такого рода мышление приводит к сентиментальности, которая приводит к слабости, а Лили не была настолько глупа, чтобы поверить, что более мягкий Тобин — хоть сколько-нибудь меньший ее враг.

В последующие дни Лили медленно восстанавливала свои силы. Доктор Триттман, наконец, позволил ей встать с постели и делать больше, чем просто сидеть и отвечать на письма с соболезнованиями, которые были доставлены. Миссис Мортон написала с просьбой разрешить ей и ее друзьям прийти и убедиться в том, что здоровье графини улучшается, поэтому в холодный, пасмурный день Лили приняла дам на чай.

Миссис Мортон и леди Хорнкасл были полны сплетен о сестре Тобина, которая, по-видимому, приехала из Лондона на бал. Лили пыталась вспомнить Чарити, но не могла представить ничего, кроме светловолосой девочки, которая была близка ей по возрасту.