— Я не ожидаю, что ты поймешь меня. Но я должна сделать это для тети Алтеи и твоего отца. И ради себя, честно говоря.

Это заставило Тобина поднять голову. — Что ты имеешь в виду?

— Разве это не очевидно? Если я смогу их найти, я смогу остановить скатывание Эшвуда к полному разорению. И меня не заставят искать мужа, как охотника за хитрой лисой.

Он смотрел на нее так, будто никогда об этом не задумывался.

Она грустно улыбнулась. — Разумеется, ты не удивлен. Богатый и титулованный мужчина спасет нас всех, — сказала она театрально.

Тобин выглядел странно смущенным. Возможно, даже немного виноватым.

Пусть чувствует себя виноватым. Но когда она снова посмотрела на него, она увидела в его глазах сочувствие.

Она закрыла глаза, чтобы не видеть этого.

Когда он так смотрел на нее, она становилась мягкой. Она не могла позволить себе быть мягкой с ним, даже на мгновение. Любая слабость, и он выиграет их войну… если он еще не выиграл.

— Лили, тебе плохо? — тихо спросил Тобин.

Она открыла глаза. Он смотрел на нее с искренней тревогой. — У меня все в порядке.

— Возможно, тебе стоит вернуться в свою постель.

— Но я чувствую себя намного лучше. Возможно, ты окажешь мне честь и сыграешь один-два раунда в кассино? Мне очень нужно отвлечься.

Его брови удивленно поднялись. — Леди Эшвуд, вы азартная игроманка?

— Так получилось, что я люблю хорошие ставки, — дерзко ответила она. — Увы, у меня нет свободных денег.

— Позвольте мне, — сказал он, доставая из кармана кошелек.

— Я бы не посмела. Я даже не могу предположить, что ты можешь потребовать в качестве платы, если я проиграю.

Он улыбнулся на это и достал несколько монет, которые положил на стол перед ней. — Никакой платы, кроме удовольствия от вашей компании.

— О, боже мой. — Она ярко улыбнулась. — Кажется, я поднялась в этом мире.

Она позвонила в колокольчик, чтобы дать сигнал Линфорду. Когда стол был убран, огонь разгорелся, у Тобина был портвейн, а у Лили чашка лечебного чая, он перетасовал карты и раздал их ей. Они сыграли один раунд, Лили быстро выиграла. Следующую руку выиграл очень стоический Тобин, который помог себе короной, которую она только что взяла у него.

— Вы очень хорошо этим владеете, — сказала она.

— Невозможно плавать в открытом море и не быть таким, — сказал Тобин, перетасовывая карты. — Мало что еще можно делать, когда не работаешь. Скажите мне, где вы научились отнимать у мужчины с трудом заработанные деньги?

— Тут и там, — кокетливо ответила она.

Он немного криво улыбнулся ей. — Я бы скорее представил себе очередь джентльменов, готовых научить вас искусству игры в карты… помимо прочего.

— Леди никогда не говорит о таких вещах, — поддразнила она.

— Ага, — сказал он и положил свою первую карту. — Я думаю, я получил свой ответ. Вы соблазнительница.

— Я не такая.

— Такая. Вы очень застенчивая и улыбаетесь глазами. Я вижу линию лондонских педантов, падающих наземь от одного вашего взгляда.

— Вы заставляете их звучать так, словно их легко опрокинуть, как деревянных солдатиков.

— Я знаю кое-что о том, что заставляет мужчину опрокинуться, и я думаю, что вы обладаете в изобилии этой особенной магией.

Лили улыбнулась и перебила его карту, придвинув пару к своей стороне стола. — Я чувствую, что ваше холодное сердце оттаивает, Тобин Скотт.

Он немного виновато ухмыльнулся. — Это твоя вина, твои красивые лица обезоруживают. Но у меня железная решимость.

Она одерживала над ним победу, она видела это. Он становился менее расположенным к тому, чтобы обидеть ее. — Как вы думаете, — спросила она небрежно, — что могло случиться с драгоценностями?

Тобин застонал, глядя в потолок. — Опять за старое? — Он перебил карту, которую она только что положила.

— Ну же, тебе должно быть любопытно.

— Конечно, мне любопытно, — сказал он и бросил еще одну карту. — Но драгоценностей нет, Лили. Вероятно, их забрал слуга.

Она закатила глаза. — Почему все считают, что слуга так охотно рискнет таким большим? Я не верю в это — я думаю, что лорд Эшвуд искал, кого обвинить. Как будто он хотел указать на кого-то немедленно, без доказательств, и увидеть, как его вешают. Почему он не хотел понимать, что произошло? Почему он так хотел обвинить?

Тобин пожал плечами и снова перебил ее.

Внезапно ей пришла в голову мысль. — Я знаю! Он очень хотел кого-нибудь обвинить, кого угодно, потому что знал, где находятся драгоценности. — Вдруг все встало на свои места! Граф очень хотел обвинить и переложить вину, без какого-либо расследования. Он вообще не искал драгоценности, насколько помнила Лили; он просто собрал слуг и обвинял их одного за другим. — Он все время знал, где они, кто их взял, и хотел найти кого-то другого, на кого можно было бы переложить вину. А я… я невольно предоставила ему этого человека.