Мисс Тафт внезапно ахнула. Она встала на колени на сиденье у окна и наклонилась вперед, вглубь оконного проема, прижав руки к стеклам. «Снег идет! Можно мне выйти погулять, мюум? Пожалуйста? — спросила она, повернувшись и подпрыгнув с сиденья у окна.

— Что ты думаешь, Энн? — спросила Лили у служанки, ухаживающей за ней.

Энн наклонилась вперед и посмотрела в окно. — Кажется, не очень глубоко, мюум.

— Пожалуйста? — взмолилась Люси.

— Ты должна надеть правильный плащ и варежки, — сказала Лили.

— И чепчик! — воскликнула девочка, поспешив к двери и чуть не столкнувшись с Энн.

— Ты не должна оставаться на улице слишком долго, иначе простудишься до смерти.

— Не буду! — пропела мисс Тафт, выбегая из комнаты.

Лили слабо улыбнулась Тобину. Ее черные волосы были заплетены в косу и перекинуты через одно плечо, как палантин. Она лежала, устроившись среди стопки подушек, бледная и с затуманенным взглядом. — Вы приехали в снег, милорд? Зачем? Конечно, вы не хотите рисковать заражением чумой, — пробормотала она мрачно. — Энн не боится этого. Она остается рядом со мной, совершенно не беспокоясь о моей скорой кончине.

Энн засмеялась. — Я не думаю, что вам грозит большая опасность, мюум.

— Скажите это доктору Триттману.

— Я слышал, что вы заболели, — сказал Тобин, почувствовав, как его пронзает дрожь беспокойства. Он думал, что найдет ее, отдыхающую в халате, немного уставшую. Но не такой.

— Неужели мои уши меня обманывают? — сказала она с опасливой улыбкой. — Вы пришли узнать, как я себя чувствую?

Он улыбнулся и с лукавым видом взглянул на горничную, которая складывала белье через комнату. «Ну, очевидно, я не смогу вас как следует погубить, если вы больны, — тихо сказал он. — Поэтому я почтительно прошу вас поправиться.

Лили издала звук, который мог быть смехом, но он быстро перешел в кашель. «Я постараюсь сделать все возможное», — хрипло заверила она его.

Приходить сюда было ошибкой. Глядя на Лили сейчас — еще несколько дней назад она была самой картиной женского здоровья — Тобин вспомнил свою умирающую мать. Она лежала в своей постели, ее кожа была желтой, а волосы серыми и тусклыми. Лили не выглядела так уж плохо, но видеть ее такой ему было так не по себе, что он не мог удержаться от того, чтобы пожать плечами, пытаясь стряхнуть это чувство. «Вы поправляетесь, значит? — спросил он как можно более небрежно.

— Доктор Триттман хочет заставить вас поверить, что это еще не предрешено. Кажется, у меня довольно стойкая лихорадка. Но я чувствую себя немного лучше, хотя доктор Триттман не верит в это. Он говорит, что я выгляжу слишком болезненно.

— Вы выглядите… удивительно привлекательно, — честно сказал он.

Лили благодарно улыбнулась. — О, Тобин. Иногда ты бываешь очень добр.

— Я не добрый человек, — тут же сказал он, но Лили не переставала ему улыбаться, поэтому Тобин отвернулся и подошел к окну. Снег падал густыми, крупными хлопьями.

Горничная сновала туда-сюда в соседней комнате, нервно улыбаясь Тобину.

— Тобин?

Тобин взглянул через плечо на Лили.

— Все эти дни я лежала здесь, и воспоминания вставали на свои места. Я должна знать.

— Тебе нельзя утомляться. Не беспокойся об этом сейчас. — Сейчас он хотел от нее только восстановления здоровья. Он не хотел думать обо всем, что произошло в этом доме.

— Я намерена искать и с тобой, и без тебя, ты же знаешь, — упрямо сказала она и попыталась сесть. — Мне кажется, что если мы будем работать вместе, мы сможем вспомнить больше. Это может привести нас к правде…

— Мне все равно, — отрывисто сказал он. — Все кончено, Лили. Находка драгоценностей ничего не изменит.

— Мне это важно, — сказала она. — Это может решить, что выбрать: бедность или… ладно, неважно. — Она глубоко вздохнула.

Тобину хотелось спросить, что она имела в виду, но она выглядела такой уставшей. — Я пришел сюда не для того, чтобы огорчать тебя, — сказал он и подошел к ее постели. Он протянул ей приглашение.

Темные брови Лили поднялись. — Что это?

Он не ответил.

Она взяла пергамент и открыла его. Ее брови нахмурились, когда она прочитала его. — Приглашение на твой бал? Надеюсь, ты не чувствуешь себя обязанным преподать мне урок, который, как ты думаешь, я должна была усвоить, потому что, признаюсь, я не в настроении.

Тобин отказался отрицать это, потому что это было правдой. И хотя обычно он ничего не чувствовал по поводу такого признания, сейчас это раздражало его.

Лили бросила приглашение себе на колени и снова откинулась на подушки, устремив взгляд в окна.

Она выглядела такой несчастной, ее коса была черной полосой поперек ее сердца. Ему хотелось говорить, ему хотелось что-то сказать, но чем дольше он стоял там, пытаясь понять, что это, он осознавал стеснение в горле, заглушающее любые попытки говорить.