Шаги Линфорда только стихли в коридоре наверху, когда Тобин услышал хихиканье, безошибочный звук детского смеха. Он взглянул вверх. Он увидел Люси Тафт, присевшую за балясинами и подсматривающую за ним. Это было именно то место, где Лили раньше пряталась, чтобы подсматривать за взрослыми внизу. — Я вижу тебя, — сказал он.

Он услышал тихий вздох мисс Тафт и увидел, как она пошевелилась.

— Это тебе не поможет. И, поскольку мы оба знаем, что я тебя вижу, тебе бы лучше спуститься сюда и рассказать мне, как поживает твоя хозяйка.

Мисс Тафт встала, ее белокурая голова выглядывала над перилами. «Она нездорова», — сказала она, положив руки на перила. «У нее лихорадка».

— И каков твой прогноз, мисс Тафт? Она полностью выздоровеет?

Девочка задумалась над этим, поочередно вытаскивая ноги из пространства между балясинами. «Я думаю, что да, — сказала она, мудро кивнув. — Но ей нельзя выходить на снег, и она должна съесть весь свой суп. Миссис Торп говорит, что суп — это лучшее, что может съесть больной человек. Миссис Торп не любит свекольный суп. Я никогда не пробовала свекольный суп, но я пробовала луковый суп, и он мне не нравится. Больше всего я люблю утиный суп. Какой суп предпочитаете вы, милорд?

— Бренди.

— Не бывает бренди-супа! Вы пришли навестить графиню?

— Да.

— Я могу вас проводить к ней, если хотите. Мне разрешено сидеть с ней и читать ей вслух. Но я не очень хорошо читаю, и она сказала, что пяти прочтений «Зайца и черепахи» вполне достаточно, — сказала она и для наглядности покрутилась на месте, а затем запрыгала по площадке, как заяц. «Можете подниматься, если хотите», — сказала она, когда Линфорд вернулся в поле зрения.

Он, не говоря ни слова, прошел мимо мисс Тафт, очень осторожно спустился по ступенькам в прихожую и поклонился Тобину. «Ее светлость примет вас сейчас».

— Я провожу его! — крикнула мисс Тафт.

— Я думаю, мне лучше это сделать, мисс.

— Но я хочу это сделать.

Линфорд бросил взгляд в небо. — Как вы пожелаете. — Он сказал так, как будто это был не первый раз, когда они спорили из-за представления посетителя. «Если позволите, милорд, мисс Тафт объявит о вашем приходе», — сказал он и величаво указал на девочку на вершине лестницы.

Тобин двинулся вперед. Это был первый раз, когда он ступил на эту лестницу за пятнадцать лет. Он положил руку на перила, почувствовал глубокую бороздку извилистой лозы и листьев различных форм и размеров. Лестница была замечательной.

— Мы должны быть тихими, как мышки, — громко прошептала Люси, когда он достиг площадки. — Миссис Торп говорит, что ее светлость не может отдохнуть, если вы будете бегать вверх и вниз по коридору.

— Я не собираюсь бегать вверх и вниз по коридору.

— Тогда у вас должна быть очень хорошая мать, — сказала мисс Тафт, прежде чем запрыгать вниз по коридору перед ним. — Миссис Торп говорит, что я дикая, как обезьяна, потому что у меня нет матери, а матери следят за тем, чтобы приличные молодые леди не качались на люстрах, как обезьяны. Ваша мать говорила вам это? — Она остановилась, чтобы с любопытством взглянуть на него.

— Моей матери нет в живых.

— Вы сирота? — взволнованно спросила она. — Я сирота. Графиня тоже сирота, хотя у нее была тетя, которая очень хотела быть ей матерью. Я думаю, что у меня может быть отец, но я не помню, есть он у меня или нет. У вас есть отец?

Тобин покачал головой.

— Граф Эберлин! — строго сказала она и, не спрашивая разрешения, вложила свою влажную ладошку в его ладонь. — Мне кажется, кто-то должен был сказать вам, что вы сирота. Вы сирота, знаете ли, если у вас нет ни матери, ни отца, и кто-то другой должен вас приютить, накормить и научить правильному кэтикуту…

— Этикету, — сказал он.

— Тогда этикету, тогда вы сирота.

— Спасибо за разъяснение.

— Пожалуйста, — сказала она, отпустила его руку и подбежала к двери. Обеими руками она схватилась за ручку, толкнула дверь и вбежала внутрь. «Я привела этого жалкого графа Эберлина навестить тебя», — громко объявила она.

— Люси! — прохрипела Лили.

Тобин вошел в ее спальню следом за мисс Тафт. «Этот жалкий граф к вашим услугам, мадам, — сказал он и низко поклонился.

— Прошу прощения, — сказала Лили и извиняюще улыбнулась, когда Люси бросилась через комнату и плюхнулась на сиденье у окна. — Я очень удивлена, что вы здесь, сэр.

Вообще-то, у Тобина не было никаких угрызений совести по поводу входа в будуар женщины, но в данном случае он чувствовал себя неловко. Комната была оформлена в мягких розовых и кремовых тонах, что-то вроде личных комнат, которыми он наслаждался в Европе. Но краска облупилась, а ковры были потертые. Казалось, что когда-то это было грандиозное поместье, деньги из которого ушли раньше, чем дом.

Что касается хозяйки комнаты, Тобин был совершенно поражен тем, как бледно и измученно она выглядела, если не считать розовых следов лихорадки на ее щеках.