Я прибыла на пир с несколькими сопровождающими. Если не считать тайных вылазок по секретному проходу из моих покоев ради встреч с Элиотом, я жила и дышала в окружении стражи, свит и компаньонов. Зачастую было чудом, что они не преследовали меня даже в ванную.

Но на этот раз меня не волновали приличия. Я поспешила прочь, даже не попрощавшись с Элиотом тайным знаком. По пути мое плечо задело чье-то еще. Дворянин в маске лошади повернулся в мою сторону и подмигнул из-под козырька.

— Принцесса, — проворковал он, склонив голову в не самой скромной манере.

Я стиснула челюсти, протиснулась мимо него, затем втиснулась за спину еще одной лапающей друг друга парочки и выскользнула через щель в главных дверях.

Оказавшись за порогом, я подавила вздох облегчения. При всем том количестве жителей, обитавших в замке, по ночам здесь становилось тихо. Нужно было напрячь слух, чтобы услышать лязг доспехов, приглушенные разговоры и прерывистые стоны — все это звучало так отдаленно, словно было спрятано за шкафами.

И тем не менее, я совершенно не хотела, чтобы меня подслушали и поймали. Я хотела сохранить этот момент, эту редкую свободу от чужих глаз.

Я подхватила несколько слоев юбок и бросилась бежать. Мое дыхание выбивало стаккато, а ткань платья скользила по полу. На стенах косо висели факелы, пламя плясало в воздухе, высекая узоры в коридорах. Я брела, сгорая от стыда из-за своего отношения к незнакомцу, тревожась за сердце моего друга и испытывая чувство вины за грубость к матери.

Мои каблуки стучали по полу. Должно быть, прошло не менее пятнадцати минут, прежде чем я поняла, что свернула в незнакомую часть дворца — в коридор сверкающих зеркал и окованных железом люстр. Если встать под правильным углом, можно было увидеть бесконечное множество собственных отражений.

Я критично осмотрела свой образ. Мама была права. Мой подбородок действительно морщился, когда кто-то действовал мне на нервы.

Вспомнив стиль танца шута, я попыталась сделать шимми, а затем сдалась. Уперев руки в бока, я покачала головой и отругала себя:

— Ты ведешь себя как шут, Бриар.

— Напротив, Принцесса. Это моя работа.

Мои глаза метнулись к краю зеркала. Я замерла, когда шелковый мужской голос произнес:

— Покинут трон.

Оставлен дом.

Она блуждает в тьме тайком.

Весь этот мрак — ее закон.

Увы, принцесса.

Мы здесь вдвоем.

5

Бриар

Доказательство того, что мне не следует танцевать, даже в одиночестве. Я стояла как вкопанная, мои щеки горели от унижения. В зеркале я наблюдала, как он материализовался позади меня.

Дело было не столько в том, что он появился из тени, сколько в том, что он шагнул на свет, словно комната только его и ждала.

Сначала балкон. Затем большой зал. И вот теперь здесь.

Поэт небрежно прислонился к ближайшей стене и согнул одну ногу, заложив ее за другую так, что мысок сапога упирался в пол.

Поза одновременно ленивая и преднамеренная, зловещая и греховная. Дьявол, который держался как танцор.

В любую секунду он мог сменить позу или сократить расстояние между нами. Сделав это, шут мог превратить этот момент в нечто аморальное.

Зеленые глаза блуждали по мне вдоль, поперек и вглубь. Какие бы выводы он оттуда ни извлек, нарисованный ромб, затмевающий половину его лица, казалось, скрывал его мысли. Он вздернул подбородок, и возле его рта образовалась крошечная ямочка.

Его грубость не знала границ, раз он счел приемлемым высмеять королевскую особу на глазах у равных ей, а затем пойти за ней по пятам в недра этого комплекса. Я сцепила руки перед собой и одарила его свирепым взглядом.

Этому повесе нужно было напомнить о его месте и о том, с кем он имеет дело.

Елейным тоном шут произнес:

— Высочество.

— Любезный, — сухо отрезала я, намеренно выбрав обращение, подчеркивающее его низкий статус.

Ответная ухмылка проползла по его лицу, его кривоватый клык высунулся, словно издевка. При виде этого в моей груди произошла тысяча странных вещей. Мой пульс замер, а затем снова забился — и это лишь одна из опасностей.

Он крадучись шагнул вперед. Я вовремя опомнилась, отпрянув от зеркала, чтобы повернуться к нему лицом. Близость подчеркнула его рост и познакомила меня с его ароматом амбры и ветивера.

Я шагнула в сторону, пытаясь увеличить расстояние между нами. Но Поэт продолжал наступать, повторяя каждое мое движение, пока мы не начали кружить друг вокруг друга.

— Желаете, я покажу вам, как это делается? — предложил он.

— Как делается что? — спросила я.

— Как кружиться, извиваться, вертеться. Вы весьма интересно начали.

— Нет, спасибо.

Шут тихо цокнул языком:

— Какая вежливая, чистокровная юная леди. Поблагодаришь меня, когда я с тобой закончу, сладость. Это было бы мне в удовольствие — шут и принцесса, слившиеся в движении, наши тела кружатся и кружатся.

— Меня не интересуют танцы.