Всякий раз, когда на Осень обрушивались беды, я видела, как голова Матери склонялась в нерешительности, а затем поднималась с покорностью. Возможно, оцепенение стало щитом и для нее, как когда-то для Отца.

А теперь и для меня.

Прежде чем слова Джинни успели змеей вползти мне в душу, оцепенение хищной птицей рухнуло вниз и вырвало этот ужас своими когтями. И когда это произошло, в моей голове закрутилась лишь одна мысль.

Они забрали Нику.

Они забрали его.

Нику.

От тревоги и истощения ноги Джинни подкосились. Я подхватила ее прежде, чем она рухнула, словно тряпичная кукла. Тамбл следовал за мной по пятам, пока я, обхватив женщину за талию, втаскивала ее в крепость, бросая свирепый взгляд на одного из растерянных стражников.

— Помоги мне, — возмущенно скомандовала я.

Тамбл отбежал на безопасное расстояние, и хитрые маневры хорька остались незамеченными. Но брови стражника поползли вверх, когда он оглядел хлопковое платье Джинни, передник, вышитый веточками лаванды, но перепачканный грязью, и землю, забившуюся ей под ногти.

— Ваше Высочество, — осторожно начал мужчина, — не лучше ли было бы...

— Нет, не лучше, — отрезала я. — Но я прекрасно помню, что велела тебе помочь.

Растерянный стражник подхватил Джинни на руки и последовал за мной в мои покои. Я чувствовала, как ему не терпится задать вопросы, предложить отнести ее в лазарет к лекарю, настоять на том, что обморок простой крестьянки едва ли заслуживает визита в королевские палаты.

Мой свирепый взгляд пресек все его возражения. Оказавшись в комнате, стражник уложил Джинни на кровать, а я присела рядом с ней.

— Пришлите служанку, — приказала я.

Как только мужчина ушел, Тамбл проскользнул в комнату, метнулся по углам, словно разыскивая Нику, и наконец юркнул под кресло для чтения. Он моргал из-под обивки и продолжал шипеть, издавая звуки, явно свидетельствующие о тревоге.

Джинни попыталась сесть.

— Я должна... мы должны...

Я мягко уложила женщину обратно и укутала ее своим пуховым одеялом.

— Мы все сделаем, — пообещала я. — Мы вернем его. Сначала расскажите мне, как вы здесь оказались.

Она тяжело дышала, глядя на балдахин, ее глаза лихорадочно бегали, погруженные в мысли.

— Есть одни травы... они растут на поляне в стороне от главной дороги. С нашей скоростью это целое путешествие туда и обратно, но я так сильно мучилась от головных болей. Я сказала себе, что мы будем остерегаться незнакомцев, а потом запрягла нашу лошадь в повозку.

— Я-я спрятала Нику в повозке, чтобы никто его не увидел, сказала ему, что это такая игра. — Ее безумный взгляд встретился с моим, а лицо исказилось от ужаса. — Я сказала ему, что это игра, — с содроганием призналась она.

— Все хорошо, — прошептала я, сжимая ее ладони в своих. — Что было потом?

— Я собирала травы вместе с Тамблом, когда Нику исчез. Должно быть, он вышел на дорогу к дворцу и увидел карнавальные ленты. Наверное, он перепутал их с теми, что у нас дома. Когда я поняла, что его нет, я побежала. Я бежала так быстро, и увидела его у подъемного моста со стражниками. — Слезы навернулись на ее глаза, но она не позволила им пролиться. Вместо этого мгновение спустя ее челюсть сжалась, и ярость пришла на смену страху. — Они уводили его. Эти ублюдки уводили моего маленького мальчика.

Рычание вырвалось из моего горла.

— Они причинили ему вред?

— Ни единого волоска. Если бы они это сделали, я бы не стояла здесь перед тобой в целости и сохранности. Я бы содрала с них кожу живьем голыми руками, но нет. Увидев, что они его не тронули, я поняла, что мое вмешательство только подвергнет Нику еще большей опасности. Он пошел со стражниками по доброй воле, вероятно, думая, что это очередная игра. Поэт раз за разом говорил ему не бросаться на незнакомцев, но Нику не из тех детей, кто запоминает все, что ему говорят.

— Ваша повозка все еще привязана там, где вы ее оставили?

Джинни кивнула; ее рассудок постепенно к ней возвращался. — Значит, у тебя есть план?

— Сейчас придет служанка. Не говорите ей ни слова, — проинструктировала я. — Вы больны. Вы меня не знаете. Я просто проявила милосердие к незнакомке. Как только отдохнете — отправляйтесь домой. Мы с Поэтом вытащим Нику, но кто-то должен быть там, когда мы его вернем.

— Тамбл поднимет страшный шум, если мы уйдем без Нику. Обычно Поэту удается успокоить зверька, но Тамбл может не пойти со мной. А его чертовски трудно поймать, и уж тем более удержать, когда он расстроен.

— Тогда пусть остается. Здесь он в безопасности, а мы заберем его домой позже. Самое главное — чтобы вы ждали Нику.

На мгновение ее отчаяние отступило. Несмотря на невыплаканные слезы, в глазах Джинни мелькнуло что-то похожее на ироничное понимание.

— Хочешь сказать, что старуха будет только путаться у вас под ногами.

— Я хочу сказать, что не желаю рисковать вашим здоровьем.

— Звучит опасно.

— Так и есть.