— Весьма, — спокойно ответил он.

— Но если серьезно? Потому что ты не подаешь никаких признаков того, что она ледяная. Типа переохлаждения или чего-то подобного? — Я подтянула колени к груди, когда холодный ветерок прошелся по заснеженному уступу.

— Поверь мне, умница. В данный момент мои яйца практически втянулись внутрь меня.

— А так и не скажешь, — небрежно бросила я, и он напрягся, его тело внезапно погрузилось под воду, а я в шоке прикрыла рот рукой.

Волна отхлынула после его падения под поверхность, а затем его голова снова показалась над водой. Он закашлялся, отплевываясь, пока вода выливалась у него изо рта. Я хихикнула, когда он стер влагу с лица и посмотрел на меня в шоке.

— Что? — выдавил он, а я откинула голову назад, смеясь.

— О, ничего. — Я махнула рукой, и шок сошел с его лица. В его глазах появился озорной блеск.

— Ты меня разглядывала.

— Нет.

— Да, разглядывала. И ты была впечатлена. — Он ухмыльнулся, а мои щеки залились румянцем. Я молилась, чтобы он не мог разглядеть этого оттуда.

— Нет, ничего подобного. Это просто ракурс отсюда сверху и тот факт, что твои боксеры мокрые, — проворчала я.

Плеснув водой в мою сторону, он улыбнулся еще шире.

— Можешь рассмотреть получше, если подойдешь поближе.

— Это не сделает воду менее холодной! — Я прикусила нижнюю губу, пытаясь сменить тему.

— Трусиха.

— Я не трусиха.

— Ко-ко. Ко-ко-ко. — Он снова закудахтал и ухмыльнулся, погружаясь обратно под воду после того, как поддразнил меня тем же способом, что и я его. С меня было довольно. Я быстро стянула с себя его худи и свои шорты, затем отшвырнула сабо в сторону.

Его голова снова вынырнула, и он стряхнул воду с волос.

— Ко-ко, ко-ко-ко, трусиха! — крикнул он, пока я бежала к краю и бросалась вниз.

— Блядь, — услышала я его вздох, прежде чем он нырнул в сторону, когда я пробила ледяную поверхность. Миллион иголок впились в мою кожу, шокируя меня пронизывающим холодом воды; хотя в голове мне казалось, что я была готова. Мое тело на мгновение оцепенело, пытаясь осознать резкую смену температуры, а затем мне удалось выплыть на поверхность. Вынырнув, я откинула волосы за спину и огляделась.

Зубы начали стучать, пока мокрая футболка прилипала к телу, скрывая, наверное, ровным счетом ничего, особенно учитывая, что я не стала надевать бюстгальтер. Где был Гриффин? Я обернулась еще раз, пытаясь его найти, когда внезапно мою спину окутало тепло.

Развернувшись, я чуть не заехала ему по лицу, пока он пытался подкрасться ко мне.

— Видишь? — Он убрал прядь мокрых волос с моего лица. — Всё не так уж и плохо.

Мурашки покрыли каждый дюйм моей кожи.

— Н-н-н-не так-к-к-к уж и плохо? — заикаясь, произнесла я. Он откинул голову назад и рассмеялся.

— И как мы должны забраться обратно? — удалось мне выдохнуть.

— Залезть, очевидно, — спокойно ответил Гриффин.

— Как ты м-м-можешь не мерзнуть? — Мои зубы стучали, пока я обнимала себя руками. Он подплыл немного ближе и заключил меня в свои объятия.

— Я мерзну, но я же «морской котик», помнишь?

— Т-т-т-точно. — Я прижалась щекой к его обнаженной коже. Несмотря на то, что поверхность его тела была холодной, это всё равно помогло мне согреться. Набухшие соски просвечивали сквозь футболку, затвердевшие от мороза, щиплющего кожу. Я знала, что он чувствовал их прикосновение к своему телу, но он ничего об этом не сказал.

— Я не знал, что ту фотографию тебе дал отец, — мягко сказал он, положив подбородок мне на макушку. Я дрожала в его объятиях, но всё же смогла кивнуть в знак согласия. Больше ничего не было сказано, он просто держал меня. Крепко, словно он тоже цеплялся за что-то необъяснимое.

— Это странно — носить с собой фотографию брата, я знаю. Но я не хочу забывать тот день, — в конце концов прошептала я в грудь Гриффина. — Это был последний раз, когда я не чувствовала себя такой...

Гриффин молчал; его ритмичное, теплое дыхание овевало мою голову.

— Такой потерянной, — наконец закончила я, чувствуя, как всё, что затвердело внутри меня, прорывается наружу. Всё, что осталось внутри — это осколки сердца, которое было разбито слишком давно. Мой разум был чужой землей, наполненной тишиной и лишь тупой болью, которая постоянно била в свои тяжелые барабаны.

Он продолжал держать меня на плаву, и я перестала неловко перебирать ногами. Что-то изменилось в этой священной тишине. Невидимая нить протянулась вперед, крепко обвив нас двоих, хаотично сплетая наши судьбы.

Наконец он мягко отстранился и улыбнулся.

— Может, пойдем согреемся?

Я кивнула, благодарная, что мы возвращаемся, даже несмотря на то, что здесь было красиво.