— У меня полно времени.

Наполнив легкие воздухом для уверенности, я решила просто рассказать ему:

— Он ударил меня, потому что я отказалась его поцеловать.

— Он сделал что? — прорычал Гриффин.

— Как насчет такого: история за историю?

Он кивнул.

— Сэм постоянно звал меня на свидания, но я всегда отказывала. В конце концов, поползли слухи, и люди начали говорить мне, что я полная сука, раз отказываю ему, ведь он «хороший парень». И я сдалась. Вопреки интуиции, я согласилась на свидание. За ужином он делал заказ за меня, не давал мне и слова вставить, а потом заявил, что, раз он сделал для меня такое доброе дело и оплатил еду, я должна его поцеловать. Я предельно ясно сказала ему «нет». Тогда он ударил меня по щеке. Мой отец не воспитывал слабачку, поэтому я врезала ему по носу и захлопнула дверь квартиры прямо перед его лицом.

— Неплохо. — Гриффин ухмыльнулся, и я не смогла сдержать смешок.

— В общем, после этого он не оставлял меня в покое. Постоянно извинялся за пощечину, а потом переводил стрелки, говоря, что это я должна извиниться за то, что ударила его. В какой-то момент он начал трогать себя у меня на глазах и следовал за мной повсюду.

Глаза Гриффина расширились, и он подался вперед:

— Повтори, он сделал что? Какая мерзость, блядь. Пожалуйста, скажи, что ты вызвала копов или типа того.

Я отстранилась и оперлась бедром о край своего стола.

— У меня не было никаких доказательств того, что он совал руки в штаны, к тому моменту, как я набрала 9-1-1. Пожалуй, единственным плюсом в переезде было то, что я оставлю его позади, и он понятия не будет иметь, куда я направляюсь, — закончила я. — И это меня беспокоит, учитывая, что он выследил меня. Появиться здесь так быстро после моего переезда — он никак не мог узнать об этом случайно. Это просто невозможно.

— Ты в программе по защите свидетелей или вроде того? Ты говорила, твой отец работал в ФБР и все такое, — спросил он, и я отрицательно покачала головой.

— Твоя очередь.

— Да брось. Просто ответь на один вопрос, а потом я тебе что-нибудь расскажу, — подтолкнул он, и я закатила глаза.

— Мой отец погиб при исполнении служебных обязанностей, и из-за дела, над которым он работал, ФБР порекомендовало нам переехать просто в качестве дополнительной меры предосторожности. У них нет никаких данных, что нам угрожает опасность, но дело было достаточно громким, и мама тоже посчитала, что так будет лучше.

— Логично. — Его лицо смягчилось. — Ладно, спрашивай.

Я отвела взгляд. С чего начать? О чем спросить? Что стоило бы узнать?

— Хорошо, почему ты не уходишь в отставку? Прошло уже двадцать лет.

Он покачал головой. Сначала медленно, а затем более энергично.

— Спроси что-нибудь другое, — произнес он. — Пожалуйста.

Нотка уязвимости в его голосе заставила меня в удивлении распахнуть глаза. Он всегда всё контролировал, всегда был главным. Даже когда он нервничал перед классом, он был воплощением стоицизма. Сейчас же он практически умолял меня не ковырять эту рану.

— Почему ты одинок? — спросила я и подмигнула.

Он шлепнул фуражку на колени и откинулся назад, опираясь на ладони.

— Моя последняя девушка мне изменила.

Я ждала.

— Четыре слова? И всё?

Гриффин поджал губы и прищурил свои глаза охотника.

Я поиграла бровями, и он медленно покачал головой, посмеиваясь про себя.

— Ладно. Не так-то просто быть с человеком, который пропадает месяцами, а то и годами, а возвращаясь, не может рассказать о том, чем занимался. Пять лет назад моя тогдашняя девушка мне изменила. До нее была еще одна, которой хватило совести хотя бы порвать со мной, вместо того чтобы наставлять рога. После этого, не считая нескольких интрижек между приказами, у меня не было ничего серьезного. Мне просто гораздо проще быть одному, — парировал он и стал ждать моей реакции.

— Не все женщины такие, как твои бывшие. Пару раз дело, над которым работал мой отец, уводило его из дома на несколько месяцев. Отец был для мамы всем, и она терпеливо ждала его возвращения домой, и любила его достаточно сильно, чтобы доверять ему, пока его не было, — тихо ответила я. Он мягко улыбнулся в знак признательности за то, что я поняла его боль, а затем его взгляд смягчился.

Но не так сильно, как после того, как он спас меня в магазине.

— Теперь у тебя остались только мама и брат? — спросил он, и я кивнула. — Мне жаль твоего отца.

— Мне тоже, — прошептала я. Мой пульс участился, но в то же время я чувствовала спокойствие. Это сбивало с толку и будоражило одновременно.

Мы сидели в уютной тишине, сообщая друг другу тысячу вещей без единого слова.

В конце концов, я вздохнула и произнесла:

— Так как всё пройдет в эти выходные?