— Расскажите нам настоящую историю. Вы «морской котик» и на вашей форме все эти медали и прочее, это же вообще круть. Я видела таких, как вы, по телевизору и в кино. Должно быть, вы совершали какие-то потрясные вещи. Ну, знаете, вроде погони за плохим парнем или что-то в этом роде. Ваша мотивационная речь была хороша, но я почти уверена, что Мисс Б. хочет чего-то связанного с историей, — мило пропела она, и я прикусила губу, чтобы не улыбнуться.

— Эм, — он запнулся, стиснув зубы, и пробормотал себе под нос: — Я бы лучше сейчас подорвал дом какого-нибудь террориста.

Я фыркнула, не в силах сдержать реакцию, в то время как ученики разом разинули рты.

— Все это слышали, да? — проворчал он. Я втянула губы и кивнула.

Откашлявшись, он сделал глубокий вдох.

— Очевидно, это не мой конек. Выступать перед учениками — совсем не то же самое, что командовать операцией. Большинство из того, что я делал, засекречено, а остальное не подходит для подростков.

Взглянув на Дейтона, я заметила, как его плечи поникли. И Гриффин тоже это заметил.

Подполковник прочистил горло, и все взгляды мгновенно устремились к нему.

— Просто опустите кровавые подробности, коммандер. Может быть, расскажете о той миссии, за которую вы получили одну из медалей, висящих у вас на груди.

Глаза Дейтона просияли, когда его брат коротко и уважительно кивнул. Я сильно сомневалась, что то, что собирался сказать Гриффин, будет хоть как-то связано с историей, но останавливать его не собиралась.

— Я был «котиком» всего год, когда получил эту награду. Это Экспедиционная медаль за участие в глобальной войне с терроризмом. — Он постучал по одной из медалей во втором ряду. — Тогда я не был командиром, скорее, находился в самом низу служебной лестницы. Мы находились в засекреченном месте в Афганистане, выслеживая... засекреченного парня, который творил такую п— — Он осекся и хмыкнул. — Он делал действительно отвратительные вещи, за которые получил звание террориста и стал следующей приоритетной целью Соединенных Штатов. Мы получили приказ о выполнении миссии и осуществили ее менее чем за два часа.

По классу разлилась тишина; все переглянулись.

— И это всё? — выкрикнула Марси, и по лицу Гриффина расплылась озорная ухмылка.

— Это все, что я могу вам рассказать. Скажем так: плохой парень мертв, а хорошие парни успели вернуться домой как раз к ужину.

Зловещая, весьма расплывчатая история, должно быть, сделала свое дело, потому что на лице Дейтона появилась облегченная улыбка. Все, кроме Марси, которая открыла было рот, чтобы что-то сказать, тоже казались удовлетворенными. До тех пор, пока в дверном проеме не мелькнула фигура. Маленькая, быстрая тень заполнила проем, и не привлекла ничьего внимания, кроме моего.

И Гриффина.

— Да ладно вам! — взмолилась Марси, пока я таращилась на блондина, выглядывающего из-за угла с вызывающей тошноту ухмылкой. Сэм каким-то образом нашел меня.

Бросив быстрый взгляд на Гриффина, я увидела, что его озорная улыбка исчезла под маской холодного расчета, а его глаза сверлили Сэма с лазерной точностью бельгийской овчарки. Моя кожа покрылась мурашками, страх забурлил в венах. Он нашел меня. Снова. Откуда он узнал, что я здесь? И почему он пришел именно сюда? Что он намеревался сделать?

Тошнотворная улыбка сползла с лица Сэма, когда он с запозданием заметил присутствие Гриффина и его хищную позу рядом со мной перед всем классом; его глаза пробежались по возвышающейся фигуре, облаченной в темно-синюю парадную форму ВМС. Любой страх сцены, который до этого сдерживал Гриффина, немедленно испарился, пока он наблюдал за фигурой, которая теперь привлекала внимание не только нас двоих.

Тембр его голоса понизился, когда он обратился к классу, но при этом продолжал сверлить Сэма предостерегающим взглядом.

— Мы зашли, укрытые мраком безлунной ночи. Приказ гласил — не оставлять никого в живых, ни единого человека. Нас было шестеро против целого лагеря с неизвестным количеством противников. — Голос Гриффина зазвучал еще ниже; этот угрожающий тон рычащим предупреждением разнесся по классу. Очарованная тишина учеников окутала Сэма, который не смел пошевелить и мускулом, захваченный потемневшим взглядом Гриффина. Это казалось сюрреалистичным — словно наблюдать за высшим хищником, готовым к прыжку.

— Дом был построен на берегу черного озера, вода в котором была ледяной даже в середине лета. Мы нырнули; вода парализовала все наши чувства, несмотря на гидрокостюмы. Быстро и бесшумно, как сама смерть, которую мы пришли туда принести, мы плыли вперед, прорываясь сквозь водную гладь, не оставляя ни единой ряби. Мы достигли массивной каменной стены, возвышавшейся к беззвездному ночному небу. Тихие, как тени, мы взобрались на ограждение, окружавшее дом. Мой нож перерезал глотки двоим врагам прежде, чем они вообще поняли, что я был там, — продолжал Гриффин ровным голосом, его взгляд был полон ледяного напряжения.

Он превратился в саму смерть.