— В больнице. Он снаружи, курит, — ответил Ноа.

— А мама?

— В ванной. — Он мягко улыбнулся. — Ты нас здорово напугала.

Я усмехнулась и поморщилась от боли.

— Ой, — пробормотала я.

— Я отведу маму перекусить и пришлю Гриффина, — тихо сказал Ноа, поднимаясь. Я выбросила руку вперед и схватила его. Он снова улыбнулся. — Я не обижаюсь, что ты спросила о нем, не волнуйся. И я ничего не говорил маме, хотя тебе, наверное, стоит ей скоро всё рассказать. У меня уже заканчиваются отмазки, почему этот странный чувак постоянно ошивается здесь. — Внезапно он порылся в кармане и что-то достал. Раскрыв ладонь, между его зажатыми пальцами развернулась серебряная цепочка. — Я нашел кольцо в траве в тот день, когда тебя похитили. — Потянувшись вперед, он обернул её вокруг моей шеи, застегнул замочек, и кольцо стукнулось о мою грудь. — Я также не знаю, что скажу, когда она увидит это помолвочное кольцо, висящее у тебя на шее. К тому же, она, видимо, не доверяет Гриффину и он ей не нравится. Совсем. Она прикрывается его татуировками, но мы оба знаем, что это просто отмазка для всего ее страха и тревоги по поводу того, через что ты прошла.

— Спасибо, Ноа, — хрипло произнесла я, и он наклонился, поцеловав меня в лоб.

— Давай, поторапливайся и делай всё официально с потным красавчиком. Это ведь не то чтобы он бросился в огонь ради тебя или типа того. — Ноа развернулся и прошел мимо изножья кровати.

— Пердун, — крикнула я ему вслед, как могла оглядываясь через плечо.

— Я тоже тебя люблю, сестренка! — ответил он, когда дверь ванной распахнулась. Ноа жестом велел мне лечь и закрыть глаза, притворившись спящей.

Я быстро уронила голову обратно на белую подушку и закрыла серые глаза веками.

— Пойдем перекусим, мам, — сказал Ноа, и бежевая дверь захлопнулась за моей мамой со щелчком.

— Но что, если она проснется? — спросила мама слегка напряженным голосом.

— Значит, она будет ждать нас здесь. Тебе тоже нужно о себе заботиться, — ответил Ноа, и я услышала шарканье ног по кафельному полу.

— А если тот парень с татуировками снова появится? — запротестовала мама.

— Блин, мам, он мужчина. Значит, он появится. Тебе нужно смириться с тем, что у него татуировки, мам. Они выглядят круто. К тому же он спас ей жизнь, так что ему нужно задать вопросы для отчета или вроде того. Когда она наконец очнется, — ответил Ноа с интонацией, понятной только мне, и ручка другой двери щелкнула.

— Ладно, — пробормотала мама. Я услышала еще какое-то шарканье ног и приглушенный разговор за дверью больничной палаты, а затем снова воцарилась тишина. Если не считать писка, который непрерывно доносился из монитора.

Я открыла глаза и уставилась на синюю штору, закрывающую окно. В ожидании.

Обои в верхнем углу немного отклеились.

Затем я услышала скрип открывающейся двери и, оглянувшись через плечо, увидела того самого мужчину, которого ждала. Я улыбнулась, сердце затрепетало от радости, когда он закрыл дверь и повернулся ко мне. Его плечи опустились от облегчения; он быстро подошел к кровати и занял место, освобожденное Ноа.

— Привет, умница, — тихо прошептал он и нежно поцеловал меня в лоб. Моя кожа потеплела от мимолетного прикосновения его губ. Я попыталась пододвинуться ближе к краю и застонала от боли. — Не шевелись. Сделаешь себе только хуже.

— Что случилось? — спросила я.

— Я должен был это предвидеть, детка, а я не смог. Мне так жаль, — пробормотал он, и я закрыла глаза, глубоко вдыхая, пока он гладил меня по щеке.

— Было темно, а на мне была черная майка. Не смей извиняться за то, в чем нет твоей вины, — пробормотала я ему в грудь, впитывая его успокаивающее присутствие.

Он вздохнул и уткнулся лицом в мои волосы.

— Ты как? — прошептал он, и я взглянула вверх, увидев его нахмуренные, полные боли брови. — У тебя кожа была сильно изодрана. Док сказал, что из ран сочился гной из-за инфекции. — Глубокие морщины прорезали его лоб.

— Эти ублюдки тебя знатно отделали... — Его голос сорвался. — Блядь, мне правда очень жаль.

— Прекрати. Я подумывала заставить тебя ползать на коленях после того, что ты наговорил в бассейне, но мне это не нравится. — Я схватила его за темно-синюю футболку и потянула ближе к себе.

— Если ты потянешь еще сильнее, я окажусь в этой кровати вместе с тобой, а твоему врачу это вряд ли понравится.

— Как долго я была в отключке? — спросила я.

— Пару дней. Тебе ввели снотворное, чтобы вычистить инфекцию и отмершую кожу, а потом зашили так, что стала как новенькая. — Он прижался губами к моей макушке. Я снова глубоко вдохнула. От него сладко пахло цитрусом с легкой примесью дыма. — Твоя мама тебя обмыла. Я расстроился, что медсестры сначала не спросили меня.